И все-таки Москва слезам верит? Светлой памяти «великого слепого» посвящается

Недавно на заседании комиссии Мосгордумы по законодательству, регламенту, правилам и процедурам было рассмотрено обращение ГУ МВД по городу Москве по вопросам противодействия попрошайничеству, навязыванию услуг гадания и пр. в столичном метро.

Актуальность этого вопроса сомнения не вызывает: по мнению замначальника службы безопасности  Московского метрополитена, «попрошайничество понижает имидж московского метро и ухудшает качество обслуживания пассажиров». Но бороться с этим позорным явлением в столице нашей Родины, хотя она давно уже стала городом ярких контрастов, крайне сложно, так как в метро «присутствует в основном пассивная форма попрошайничества (когда, например, выпрашиваются деньги с помощью  жалостливого вида)».

И главная проблема, по словам чиновника метрополитена, в том, что эту форму попрошайничества «с трудом можно фиксировать и пресекать на месте». То есть скорчил человек жалостливую мину или нарисовал себе несчастное лицо, молча протянул руку с мольбой и со слезой в глазах, получил монетку или купюрку и все – правонарушение есть, а заметить и доказать его трудно. Явный непорядок!

Вот чиновник из метро и предложил комиссии Мосгордумы  выработать четкую формулировку понятия «попрошайничество», «чтобы те, кто занимается пассивным попрошайничеством, не смогли уйти от ответственности».  Между тем, за попрошайничество в общественных местах, «за исключением мест, где допускается принятие пожертвований гражданами», предлагается установить административный штраф в размере от 2,5 до 5 тыс. рублей.

Вот мы и подкрались к могилке, в которой Ильфом и Петровым был похоронен «великий слепой» М.С. Паниковский. В общем, речь идет о том, что в статье о штрафах есть любопытная оговорка: «лица, выпрашивающие милостыню в силу крайней нужды или стечения тяжелых жизненных обстоятельств, могут быть освобождены от административной ответственности».

Помнится в романе «Золотой теленок» Михаил Самуэльевич рассказывал Шуре Балаганову о том, кем он «работал»  до революции. Правда,  дело было в Киеве, а кормили Паниковского синие очки и тросточка. Он «платил городовому на углу Крещатика и Прорезной пять рублей в месяц» и его никто не трогал.  «Городовой  следил  даже, чтобы меня не обижали»... 

На современном языке, участковый не бесплатно закрывал глаза на то, что Паниковский, притворяясь слепым, т.е. человеком, находящимся «в тяжелых жизненных обстоятельствах», очищал карманы добросердечных горожан. В нашем случае, правда, речь идет не об уголовных преступлениях в виде карманных краж, а всего лишь о попрошайничестве. Но согласитесь, оговорка о крайней нужде и жизненных обстоятельствах, которые могут стать оправданием административного правонарушения, весьма любопытна.

Даже у членов комиссии Мосгордумы появился вопрос, что считать критерием крайней нужды или стечением тяжелых жизненных обстоятельств, чтобы можно было освобождать попрошаек (или профессиональных нищих) от административной ответственности. Также было высказано предложение определить места, где можно попрошайничать, а где нельзя.

Странно, что московские думцы не вспомнили о том, что даже «дети лейтенанта Шмидта» пришли к идее о создании договора – Конвенции, в которой все было четко оговорено. И нарушителем которой, в конце концов, стал М.С. Паниковский.

Конечно, в наше время такой «самодеятельностью» заниматься столичные  власти не позволят, так как все должно быть под контролем. В общем, московские думцы пока думают над этим вопросом, хотя, наверное, ничего сложного в его решении нет. Например, можно просто объявить о выдаче или продаже патентов или лицензий на попрошайничество. Так сказать, на индивидуальную трудовую деятельность. Купил патент и нищенствуй, попрошайничай у метро на здоровье. То же самое и с гадалками, и с теми, кто в метро «совершает навязчивые действия в отношении граждан для оказания услуг сексуального характера». 

По-моему, лицензия или патент - вполне современно, даже инновационно. Особенно для такого мегаполиса, как Москва, которая хоть и верит слезам, но о деньгах никогда не забывает. Наверняка и Михаил Самуэльвич эту идею одобрил бы.