«Отец не знал, а мама знала». Малкин подробно рассказал о своем побеге в НХЛ в 2006 году

Самый известный и титулованный воспитанник магнитогорского «Металлурга», который уже более 12 лет выступает в НХЛ за «Питтсбург», дал большое интервью «Спорт-Экспрессу». В нём Евгений в том числе рассказал и подробности своего побега из «Металлурга», который произошел в 2006 году и предопределил его дальнейшую карьеру.

– Как сейчас вспоминаете свой отъезд в НХЛ, который многие охарактеризовали как побег?

– Конечно, побег. Чистой воды. А как его еще назвать? Мы с командой прошли границу, забрали багаж. Все пошли в автобус, а я, как было уговорено, поднялся по эскалатору и перешел в другой терминал. Взял с собой паспорт, баул с формой, чемодан с личными вещами – даже клюшки не стал брать. Сел в такси и поехал на снятую для меня в Хельсинки квартиру.

– Все это сделали в одиночку без знания языков?

– Нет. В аэропорту меня встретил агент, потом подошел переводчик. А затем даже охранники – и начали меня выводить. Сначала думал, что это секьюрити аэропорта – а они поехали с нами на квартиру. Первый раз в жизни у меня, 20-летнего пацана, был даже не один, а четыре охранника. Моих личных! Которые не говорили по-русски, а я – по-английски. Думал: рассказать кому – не поверят.

Мы с агентом и переводчиком сидели на той квартире три дня. Выключил телефон, смотрел телевизор и в потолок – мне было совершенно нечего делать, а выходить из квартиры на всякий случай не стоило. В это время мне делали американскую визу. Сделали – и я полетел в Штаты.

– Долго вы на этот шаг решались?

– Это был единственный шанс, когда я мог уехать. По крайней мере, самый вероятный. Уже вот-вот стартовал сезон, и если бы я его уже начал в «Металлурге», провел одну или несколько игр – потом уезжать было бы слишком стремно. А в Финляндии шел тренировочный лагерь, ни одного матча я еще не провел. И все равно уже принял для себя решение, что хочу уехать. Тянуть не хотелось.

У нас в команде было много хороших ребят. Самые близкие мне в команде на тот момент люди – капитан Женя Варламов, его ассистент Виталий Атюшов, еще пара-тройка человек – знали, что я убегу. Сказал им об этом в самолете. Пожелал пацанам удачи. Они сидели в автобусе, знали, что я уже не приду, – а меня искали по всему аэропорту, и ждали час. Понятно, что меня все материли – потому что после перелета никому не хотелось еще столько времени тянуть с переездом в гостиницу. Но никто руководству не раскололся. Хотя друг другу, уверен, все к тому времени уже все рассказали.

Когда я подписал новый контракт с «Металлургом», буквально на следующий день понял, что все равно хочу уехать. Позвонил своему русскому агенту Геннадию Ушакову и спросил, какие есть варианты. С американским агентом Джей Пи Бэрри общались через еще одного его клиента – Сергея Гончара, который выступал в роли переводчика. На самом деле у меня не было с собой паспорта с открытой американской визой, как об этом говорилось в прессе. Для меня до сих пор секрет, как мне в Хельсинки так быстро поставили визу.

– Трясло вас в те дни прилично?

– Нет, за себя был спокоен. Больше нервничал за родителей, что они остались в «Магнитке», – им могли начать звонить, расспрашивать.

– Папа сказал мне, что не знал о вашем побеге.

– Это правда. Отец не знал, а мама знала.

– Как это?

– Папе не стал говорить, потому что он согласился, чтобы я остался в «Металлурге» еще на сезон. Думаю, на него давили. А маме сказал – но она, мне кажется, тоже не верила, что я смогу. Для них это был сюрприз, даже для нее.