Поставлена точка в двухлетней тяжбе журналистки Каньшиной со строителем-зоотехником Каландадзе

Дом, который обязался построить господин Каландадзе, строился не сказать чтобы на совесть, и не был достроен к сроку. C получением последнего договорного рубля подрядчик вообще потерял интерес к строительству: снял с места бригаду и сам перестал появляться. А тут зима катит в глаза. У семьи выбор: зимовка в недострое (это как в беседке), или самостоятельное окончание работ. В кризисный-то год. Само собой, без суда не обошлось.

На первом витке тяжбы в 2010 году Зураб Каландадзе не явился ни на одно заседание Правобережного суда. Ну не мог человек ознакомиться с делом: документы выслали по месту прописки, а он там не живет. Правда, в те же дни он заявил приставам (по другому судебному делу), что живет именно по месту прописки. По части заявлений, как показали дальнейшие события, ему в мастерстве не откажешь.

В отсутствие З. Каландадзе судье С. Белик пришлось вынести заочное решение. Практически все требования истицы признаны справедливыми и удовлетворены, лишь разумно уменьшены в денежном объеме.

Однако по жалобе Зураба Каландадзе, мотивируемой в том числе и невозможностью ознакомиться с делом, судебная коллегия по гражданским делам областного суда в составе председательствующего в процессе С. Корыстина, судей О. Власова и Г. Метелевой отменила это решение и направила дело на новое рассмотрение в Правобережный суд к судье Н. Лукьянец. Так было положено начало серии судебных решений, по существу, уводивших З. Каландадзе от материальной ответственности за недобросовестную работу.

На новом витке тяжбы выяснилось, что подрядчик – не никакой строитель, а никакой не строитель: Каландадзе заявил, что у него образование зоотехника. И еще много чего заявил, не особо утруждая себя доказательствами: хозяйка дома не пускала его бригаду на объект, за работу не заплатила. На предсказуемый вопрос, почему он больше года их не требовал, Каландадзе на голубом глазу объяснил: доверял, поддался жалости и просьбе жены, которая десять лет назад работала с хозяйкой дома. Но уж теперь выдержал логику: подал встречный иск с требованием оплатить работу. А расписки назвал просто графиком платежей. Почему бы и нет?

За два года дело, где практически вся доказательная база была представлена истицей, распухло до двух томов. Выводы двух экспертиз совпали: много дефектов, дом недостроен. Почему экспертиз две? На первой, оплаченной А. Каньшиной, З. Каландадзе появился, но участвовать отказался. Вторая состоялась по его требованию – суд пошел ему навстречу, он в ней участвовал, но до сих пор не оплатил.

Итог прошлогоднего витка тяжбы: З. Каландадзе обязали вернуть деньги за оплаченную, но не оконченную работу… Однако только за ту часть, которая так и осталась не выполнена. А ее не так много: большую часть незавершенки хозяевам пришлось достроить, чтобы не зимовать, как в палатке. Зато им отказано в оплате работ, на которые хозяева из-за бездействия подрядчика вынуждены были заново нанять строителей, чтобы достроить и утеплить дом к зиме. А это самая крупная статья расходов. «Нормами ГК не предусмотрено», - пояснила судья отказ. И хотя в переводе на масштаб государства отсутствие таких норм означало бы возврат к пещерному капитализму и развал экономики в стране (заказчик «сам виноват»: оплатил работу и, не получив ни ее, ни денег за невыполненное, вынужден снова нанимать строителей, чтобы не зимовать с семьей в ледяной избушке), судебная коллегия по гражданским делам областного суда оставила это решение в силе. Состав коллегии – почти тот же, что годом ранее отменил решение в пользу А. Каньшиной: С. Корыстин, О. Власов, А. Мицкевич.

Однако недавно президиум областного суда в составе Ф. Вяткина, А. Кунышевой, Е. Кашириной, Н. Козловой и Н. Балакиной поправил коллег: слишком уж нехорошо получилось с отказом в первой и второй инстанциях. Каландадзе обязали оплатить Каньшиной вынужденные расходы на завершение строительства.

Но и в этот раз президиум, как и его предшественники, отклонил ее требование рассматривать дело в свете Закона о защите прав потребителя: она основывалась на том, что Каландадзе – предприниматель с лицензиями на строительную деятельность, президиум – на том, что договор он подписал как физлицо. С этим отказом снят вопрос о выплате компенсации убытков и морального вреда. Что до заявления Каландадзе «Денег не получал, строил из жалости за свой счет», не подтвержденного ни единым документом о расходах или хотя бы о наличии денег для благотворительного зодчества, то оно даже у судей вызывало улыбку и вопросы о границах щедрости. И сколь ни разнились решения пяти судов разных уровней, все они признали факт оплаты документально подтвержденным.

Чехарда решений судов не может не напомнить о свойствах дышла: 2010 – около двух третей от денежных требований истицы, 2011 – около десяти процентов, 2012 – вместе с предыдущим решением – около трети. Разница «вилки» – на порядок.

Многие непонятки в деле объяснимы неформальным участием в нем бывшего главного городского архитектора Владимира Хорошанского. Это он рекомендовал Каньшиной своего зятя как отменного строителя, курировал строительство, присутствовал с Каландадзе на досудебных переговорах сторон и на обеих экспертизах (с первой оба ушли), не заявляя о себе как о представителе. Его незримое участие в споре было столь ощутимо, что среди документов, адресованных экспертам, в материалах судебного дела даже остался один, на обороте которого со слов Каландадзе записан телефон главы клана.

На сайте судебных приставов выложена информация о долгах Каландадзе от трех с небольшим рублей до шестисот с лишним тысяч, копившимся несколько лет по семи исполнительным листам. По требованию банка, продается дорогое авто в счет погашения задолженности Каландадзе, образовавшейся еще до строительства...