Поручительство так и процветает в МВД

«Это как раз 90-е годы. Это как раз уход и отток профессионалов. ... Те лихолетья 90-х, которые мы изучили, показали, что по остаточному принципу в органы внутренних дел не только нельзя принимать, но это и преступно», — сказал министр. Очевидно, тех пяти лет, в течение которых Нургалиев работает министром, хватило только на диагностику явления.
Впрочем, чему тут удивляться: скажем, премьер-министр Владимир Путин, бывший в течение восьми лет президентом, тоже считает, что во всех бедах страны виноваты проклятые 90-е, а ведь у него было гораздо больше времени на борьбу с их последствиями.
Нургалиев посетовал на огромное число фальшивых дипломов о высшем образовании у милиционеров и предложил вернуться к практике поручительства при назначении на должности. Сейчас сложно проверить, какие курсы окончил майор Евсюков и был ли его диплом фальшивым. В СМИ проходила информация о его высшем образовании и учебе в Академии МВД. Наличие диплома стало в какой-то момент внутренним требованием к главам ОВД, и многим начальникам пришлось срочно дипломы покупать. Что касается поручительства, то оно и так процветает в системе МВД, без него Евсюков вряд ли получил бы должность, да и генерал Пронин лишился поста главы ГУВД Москвы как раз после публичного поручительства за Евсюкова («хороший был оперативник»).
Покупка дипломов, вероятно, самый безобидный пример коррупции в милиции. Милиционеры стабильно занимают верхние места в рейтингах коррупционеров. Например, в ежегодном докладе генпрокурора Юрия Чайки сказано, что они, врачи и учителя берут больше всего взяток. По данным последнего «Барометра коррупции» Transparency International, 30% (больше всего) опрошенных в течение года давали взятки милиционерам.
Отсылки к «лихим 90-м» как причине неисправимых бед — такой своеобразный социал-дарвинизм. Перефразируя бывшего министра обороны Сергея Иванова, Нургалиеву следовало бы сказать: «Чего вы хотите? Милиция — слепок общества».
Можно ругать министра за то, что он не контролирует подчиненных, но парадоксальным образом в своих словах он очень близок к правде. И сам наверняка находится в этой парадигме, т. е. ведет жесткую борьбу за сохранение поста с теми, кто желает его подсидеть или подставить.
Проблема в том, что для простых граждан эта правда гораздо жестче — их могут убить. В ситуации борьбы за существование милиционеры имеют технологическое преимущество: они вооружены и обладают особыми полномочиями. Едва ли не каждая неделя приносит подтверждения этой борьбы. На прошлой стало известно о возбуждении уголовного дела против двух сотрудников 86-го отдела милиции Приморского района Петербурга, в помещении которого 7 августа от побоев скончался 25-летний Дмитрий Антагузин. В закрытом городе Снежинске Челябинской области около 500 жителей вышли 26 августа на митинг протеста в связи с жестоким убийством 17-летнего Ивана Сухорутченко, совершенным двумя милиционерами (по данным представителей ОВД, лишь один из них работает в милиции). Кстати, методы протеста могут быть разными. В Москве недавно нетрезвый милиционер из Кабардино-Балкарии в ссоре с группой молодых людей несколько раз выстрелил из табельного пистолета. Молодые люди не пострадали, зато побили милиционера и отобрали у него пистолет.
Социологи считают, что россияне в целом инертны. Но эти и другие случаи показывают, что действия милиции уже выводят их из себя. Следующим шагом может стать, допустим, создание «комитетов противодействия незаконным действиям милиции». Будут ли они вооружаться или ограничатся мирными методами протеста? Нужна ли нам война граждан с милицией?