Город стальных королей. Куйбас стал магнитогорским, но на этом изменения закончились

Небольшой поселок на окраине города, будто бочком прижавшись к металлургическому гиганту, сиротливо прячется за горами шламовых отвалов. Десять километров по пустой разбитой дороге – и ты в поселке. Четыре раза в день сюда можно добраться на маршрутке. Или на машине – в любое время.

Мотоцикл, мопед и велосипед исключены – дорога проходит через пустыри, главными обитателями которых в любое время года являются бездомные собаки. Из окна машины их не видно – лежат в траве. Только стоит выйти из машины, они, как ожившие камни, поднимаются серыми буграми с земли и с грозным лаем стаями бросаются в сторону людей.

Чужие здесь ездят редко. Некому, да и незачем. И указателей на Куйбас нет. Как и любых других дорожных знаков. Еще пару месяцев назад был один – красной линией перечёркнутый по диагонали белый прямоугольник с надписью «Магнитогорск». Стоявший до въезда в поселок. Теперь знак убрали. Видимо, признав поселок на окраине не просто де-юре, а уже де-факто, частью Орджоникидзевского района Магнитогорска. Этим власти города и ограничились.

Несправедливо будет не упомянуть тот факт, что 60-летней Любови Николаевне Сальник ЖРЭУ №4 сделало ступеньку к дому (на фото), чтобы пенсионерке было сподручней ходить с ведром за водой, таскать из подсобки уголь, чтобы отапливать 26 квадратных метров аварийного жилья в доме с разрушающимся фундаментом и негодной крышей. И ходить в единственный на несколько домов деревянный туалет. Вот теперь точно полный перечень добрых дел городских властей за последние несколько месяцев.

Кстати, стайки с дровами и углем находятся отнюдь не в пристрое к дому, как можно было бы предположить, а в стороне, распахиваясь почерневшими от старости деревянными дверками… на свалку. Вполне официальную и санкционированную. Ничем не огороженный квадрат земли завален бытовыми отходами. «Не подходите близко, — остерегают местные жители. — Чего там только нет». И крысы?! В ответ улыбки. Крысы живут даже внутри домов, свободно хозяйничая в шкафах и сервантах. Не пугает их ни свет, ни присутствие людей, ни расставленные ловушки с ядом. А тут свалка! Раз в год из города приезжает машина, выгребает, насколько позволяет техника, мусор, и уезжает до следующего года. Так положено.

Здесь же, на периметре квадрата стоит общественный туалет – две кабинки с почти незакрывающимися дверями. Между прогнивших досок со свистом гуляет ветер. Освещения, естественно, нет. Как пользоваться удобствами в темное время суток, пробираясь по узкой тропке к деревянному строению мимо свалки, представлять не хочется. Запах лучше не описывать.

«Я уголь беру 3 тонны, дров три куба на зиму я беру. Уголь стоит 3500 за тонну, а дрова вот я недавно привезла — 3500 за дрова.

У нас ничего нет, у нас даже туалета нет. Потому что у нас в туалет нельзя ходить», — отчаянию женщины нет предела. Два года назад Сальник приехала в Магнитогорск из Сибири ухаживать за больной матерью. Сейчас мамы уже нет. Любовь Николаевна осталась одна.

Любовь Николаевна приглашает в дом. Чисто. Аккуратно. Очень скромно. Представляю жирную серую крысу с длиннющим хвостом, сидящую на столе, именно про нее рассказывает женщина: «Да-да, именно тут и сидит, — указывая рукой на небольшой стол, покрытый чистой клеенкой, говорит женщина. — У меня постоянно отрава лежит, в кладовке отрава, утром встану – нету, опять посыпаю. У меня, когда мама здесь жила, они вот в этом шкафу лазили, это ж крысы». Все продукты плотно упакованы и заботливо сложены в огромную эмалированную кастрюлю. От крыс. Чтобы скрыть тяжелый вздох и шок на лице, отступаю в сторону. Под ногой угрожающе скрипит половица. Отскакиваю. «Вот пол сильно скрипит, — будто оправдываясь, говорит хозяйка. — Вот-вот провалится. Да что говорить, — махнула рукой, — уже проваливаются. Дома у нас 75 процентов износу. Ну мы комиссию вызывали, платили за экспертизу. И письмо в мэрию написали. Не знаю, кому. Наверное, Бахметьеву. Плачу я за квартиру постоянно, у меня долгов за квартиру нет, потому что я не люблю, чтобы у меня долги были».

Холодно. Домишки продуваются насквозь. Надежду на пластиковые окна вдребезги разбили трухлявые стены — сыплются трухой, такие не выдержат установки.

Как вы здесь выживаете? Этот вопрос вертится на языке. Но неловко обидеть хозяев. Душ: нет. Ванная? Нет. КАК? Кто-то ходит в гости к более счастливым родственникам и знакомым – обладателям собственной бани. Общественной на Куйбасе нет. Благо Ринат Назирович, житель соседнего «барака», в свое время построил небольшую баньку во дворе. Добрый парень. Разрешает пользоваться всем соседям. За дрова. Ринат живет здесь с рождения. Он неразговорчив. Как и многие здесь, никому и ни во что уже не верит. Несмотря на достаточно молодой возраст — Ринату нет и сорока — кажется, что он уже и надеяться хоть на что-то в этой жизни перестал: «Раньше здесь было лучше. Все стараются уехать отсюда. Я бы тоже уехал. Жилье невозможно здесь продать — дешево. Лет пять назад уже понял, что здесь уже жизни не будет, все вымирают. Ну а что здесь делать? Нет смысла. Надо переселяться».

И эта фраза звучит не как пожелание. Это мольба. Зов о помощи. Страх перед будущим. И отчаяние. Отчаяние. Отчаяние.

Эти дома жители называют бараками. Есть и двухэтажки. И частный сектор. О людях, живущих в них, мы расскажем в следующих публикациях…