Александр Табаков и Север: штрихи к портрету

Александр Табаков — деятельная натура. Ему тесно в рамках привычного, устоявшегося, традиционного. А вдохновение для своей работы Александр Табаков черпает в познавании мира. В путешествиях.

За его спиной сотни тысяч километров, десятки стран, сотни населенных пунктов. Причем, в этом длинном перечне практически нет курортных мест, потому что путешествие для него — это всегда работа, всегда исследование. Как живут люди, почему они живут так или иначе, почему в одних местах строятся, а из других уходят, почему умирают и рождаются города? Ответы на эти и многие другие вопросы Александр Табаков находит в самых разных уголках мира, но больше всего — в России. Он исколесил, изъездил, исходил ее вдоль и поперек. Дальний Восток, Сибирь, Карелия, Центральная часть страны, Алтай, Хакасия, Урал… И отовсюду он возвращается в Магнитогорск с более широким пониманием, что и как нужно менять в родном городе, чтобы Магнитка жила и процветала.

Последние несколько лет — Крайний Север. Тот самый Север, который в сознании большинства людей воспринимается территорией недосягаемой, непостижимой, непокоряемой. За несколько зим Александр Табаков объехал весь Север России. 33000 километров — на снегоходе! И он доказал, что Север — прост и понятен. И самое главное — доступен для любого физически здорового человека.

О том, как сам Александр Табаков видит Север, читайте в этой статье.

Почему Север?

Что мною движет и почему снова Север? Амундсен назвал это «полярным микробом». Ты посещаешь места, которые никогда не сможешь посетить, предварительно договорившись, с экскурсией.

Транспорт

Я снегоходы видел раньше только издалека, еще 5 лет назад. Для меня это был транспорт, как сейчас дельтаплан: ненадежный, непонятный. Я и мотоциклы не люблю, а это мотоцикл, да еще и по снегу. Оказалось, великолепное средство передвижения: передвигается быстро, и можно добраться до тех мест, до которых ни вездеход, ни лодка не дойдет. Плюс — ощущение, что идешь пешком на лыжах. Ты настолько близок к природе: ветер дует тебе в лицо. На улице –40, и ты чувствуешь –40. Это Север.

Природа Севера

Северное сияние — это всегда ночь, холодно, мороз. Стоишь в снегу — вокруг тебя радуга, да еще кривая… Обычно зверья не много видишь, они боятся шума мотора. Но бывает и как в зоопарке — от Диксона до устья Пясины шли 1 день (250 км). Видели 8 волков, 2 белых медведя, штук 250–300 оленей, причем маленькими стадами — по 4–12 голов. Росомаху, кучу песцов — в общем, зверинец. На востоке Таймыра видели издалека стадо овцебыков. Медведи белые тоже быстро убегают — километров 50 в час. Причем на фоне снега они и не белые вовсе, а желтые. Видишь, желтое пятно сидит, и его уже нет. Безусловно, там природа фантастически интересна, но жить там не хотел бы. Это все равно, если вы меня спросите: хотел бы я жить в пустыне. Я вырос в степях магнитогорских, а там пусть живут люди, которые там родились.

Первооткрыватели

Начинаешь вспоминать историю, лица первооткрывателей с фотографии выплывают такие колоритные, в лохматых капюшонах — Амундсен, Нансен, Пири и пр. Идешь по их местам. Бухты они называли в честь своих друзей, знакомых. Идешь по этим бухтам. Тут же стоят гурии — этими людьми сложены. Могилы первопроходцев: «Супруги Прончищевы Татьяна (1713–1736) и Василий (1702–1736)». «Здесь похоронен зимовщик тов. Мирович Николай Иванович, доставленный самолетом с северной земли, умер 1 сентября 1934 г.» Такой вечностью веет — чем-то нереальным. Перед первооткрывателями конца XIX — начала XX вв. стояли совсем другие задачи: понять где границы государства. Там риск был 100 процентов — ни навигации, ни пищи, ни карт.

У Севера свои правила

На Севере есть свои правила, которые не стоит нарушать. Я бы выделил: никогда не спеши, не суетись — это основное. Никогда пьяный на двигайся в дорогу. Не переутомляйся, потому что, когда ты устал и вдруг нештатная ситуация, ты будешь неадекватен. В этом году провалился под лед по причине спешки — хорошо, что без снегохода. Но выскочил, как кошка, быстро.

Свои опасности

На Севере, как бы это не звучало необычно, опасен не мороз, а вода. При любом минусе ты можешь встретить воду: это может быть промоина в реке, трещина на море. Не обязательно, если минус 40, то все вокруг замерзло: бывает, минус 40, а река течет задорная-задорная. Не вникал в тонкости, там много вариантов: бывает, теплая вытекает; бывает, соленая; бывает, только что вытекла — еще где-нибудь там замерзнет; бывает, ключи бьют. Варианты самые неожиданные. Также и пурга. Но в пургу вообще желательно никуда не двигаться.

Как питались

В дороге ничего не готовили, заваривали доширак, компаньоны ели строганину — она очень вкусная (Женька вообще на Севере жил, так что строгает он легко и быстро), но я ее ел мало — все-таки врачом меня воспитали: сырое есть нельзя. Во время движения — сникерсы, рулеты с повидлом, шоколадки. Таймыр мы вообще шли с одним термосом: заливаешь один термос и все — есть неудобно и неохота днем. Соответственно весь рацион — утром и вечером. Самая распространенная вещь на стоянках — макароны с тушенкой.

Люди Крайнего Севера

На Крайнем Севере поселков немного — всего 30–40. Он у меня в голове весь — с лицами, людьми.

Много ярких людей. Запоминаешь подвижных, шустрых, цепких, выносливых. Тот же дед их Усть-Кары — сутки полз по ниласу, это прогибающийся лед в воде. Мы бы умерли, а у него только воспаление легких. В основном, очень много разговоров о технике: лодка, мотор, снегоход. Людей здесь интересует цена на бензин, будут здесь порт строить или газопровод. Очень важна погода. Мне даже как-то дневник попадался в сторожке: мальчишка пишет — только направление ветра, гуси полетели туда, поймали столько-то рыбы, с дедом плавали на юго-восток 12 км, поймал 5 чиров. Вернулись. О людях было три строки — «приехали друзья, бухали». Дневник этот мы в заброшенной сторожке нашли. Как потом выяснилось — внук писал. А дед его погиб: собаки пришли, а он не вернулся — где-то утонул, видно. Стоит памятник этому деду, сторожка. Внук уехал.

Люди здесь разные. Север — это калейдоскоп: нефтяники, газовщики, охотники, рыбаки, священники, пограничники, золотодобытчики, дорожники, геологи, работники полярных станций. Плюс разные национальности– ненцы, чукчи, якуты. Север не умирает, он дышит. Народы как жили там, так и живут. Плохо, что пьют, но они всегда пили. Это проблема не нова. А так живут, детей рожают. Хуже геологам, которые отработали лет 20, а потом предприятие закрылось.

Медведь по имени Машка

Ненец, поселок Усть-Кар, рассказывал, как у него был ручной медведь — мишка Машка. Я его подобрал, говорит, маленьким совсем, вырастил. Она здоровая, ходит везде за мной. А жили в сторожке, не в деревне. Собак моих от меня отгоняет — ревнует, видно. Я на рыбалку — она на рыбалку. Ну и все. Узнали в райцентре, прилетел вертолет, ее усыпили и в клетку. Жалко было, но тогда против власти не попрешь в советские времена. И увезли Машку в зоопарк в Германию, а мне выплатили 2,5 тысячи.

У меня сейчас в каждом поселке практически есть знакомые.

Команда

Самое главное мое достижение, что я смог собрать команду — настолько идеальную, что ни разу не видел на паники, ни скандала. Редко-редко, с раздражухи, поорешь, да и то только я — остальным пофиг: ни трений, ничего нет.

Сохранять традиции — это важно

Я консервативный человек и считаю, что сохранение того, что создано до нас — это важно. Не важно, что это — архитектура, мысли, система управления, традиции. Надо обязательно опираться на плечи своих предков и сохранять то, что они создали. Но чтобы сохранять, надо хотя бы это знать.

Дмитрий Шпаро: «Об этих путешествиях должны знать в стране»

45 лет у нас не было государственного учреждения, которое бы занималось Севером. В этом году оно появилось. Создана Арктическая государственная комиссия во главе с Дмитрием Рогозиным. Я был на первом заседании этой комиссии. Там были образованы восемь рабочих групп. Одна из них связана с безопасностью страны. Другие носят характер экономический, экологический, международный... Одну из групп, связанных с образованием и наукой, возглавляет Министр образования и науки Дмитрий Ливанов.

Есть слова Ломоносова о том, что Север – это фасад России. Север – это не только экономическая мощь, не только вопросы стратегической безопасности. Для меня лично Север - это что-то другое. Это огромная часть нашей территории, которой надо правильно, по-хозяйски распоряжаться. Ею надо, для начала, просто гордиться. Это уникальная, ни с чем не сравнимая природа. Это фантастическая часть российской истории. Колоссальный инструмент для воспитания российских детей.

Я только что, 18 апреля, был на Северном полюсе. И последние 10 лет каждый апрель туда прилетаю, и каждый раз бываю счастлив. Я очень горжусь тем, что хорошо знаю Север. Бывал много раз в уникальных местах: мыс Челюскин, дельта Лены, устье Енисея, поселок Диксон, порт Тикси, все острова, - все это удивительные очаги русской культуры, русской истории. Если человеку удается к этому прикоснуться, человек от этого может стать неизмеримо богаче. В этом году 100 лет со дня основания Диксона. Мечтаю попасть на праздник.

Я счастлив, что есть такие могучие люди из Магнитогорска, которые так самозабвенно и на таком высоком уровне путешествуют по Северу. Мне это крайне близко, очень приятно. Жалко, что это все остается, так сказать, в досье Магнитогорска. Это достойно того, чтобы об этом знала вся страна, а не только один, хоть и замечательный, город Магнитогорск.

Мы на снегоходах Буран в свое время шли от Анадыря до Уэлена, потом пытались пересечь Берингов пролив, у нас не получилось. Потом проехали 1000 километров по Аляске, так что Буран – это хорошая машина.

В последней экспедиции магнитогорцы прошли 8300 км, побывали на мысе Челюскин, и ни одной ночевки в палатке! Это произвело на меня большое впечатление, ибо речь ведь о возможностях людей, о возможностях Человека в широком смысле слова.

В офисе у нас висит огромная карта, на ней все наши северные просторы. И все маршруты ваших магнитогорских ребят можно на этой карте проследить. Туристическая мекка – Кольский полуостров, Вайгач – великая история, Ямал – край ненцев, Таймыр – огромный природный заповедник, территория побольше Франции. Это все надо пропагандировать, чтобы люди хотя бы теоретически знали, что все это есть. Я думаю, что если ваши люди путешествуют, и у них есть внутренний заряд, чтобы путешествовать, и есть возможности все это реально переносить, то это выглядит как фантастика. Это уже само по себе достойно книги рекордов Гиннесса. А если они потом об этом рассказывают, в сайтах, в газетах – то это замечательная популяризация. Об этих путешествиях стоит прочитать лекции в ваших магнитогорских школах. Я думаю, это произойдет. Уверен.