Ольга Корда: «От Первой палатки – до позора комбината»

Несколько лет назад я готовила серию материалов об обманутых ветеранах комбината. Каждая встреча – человеческая трагедия. До кома в горле. До мурашек. До слез. Глядя в беспомощные глаза стариков, на их трясущиеся губы, текущие по щекам слезы, становится стыдно – за подлость тех, кто так поступил с ними. Десятилетиями у станков. В нечеловеческих условиях. В пыли и грязи… Но вместо почета и уважения к концу жизни получили гонения и унижения.

История их борьбы – прецедент во всей истории России. Порядка 10 лет бьются они за справедливость. За эти годы число ветеранов стало меньше: многие умерли: кто-то от инфарктов и инсультов, кто-то после голодовок, кто-то от старости. Кто-то настолько уверовал в несправедливость государственной власти в нашем городе, что просто опустил руки. Кто-то стал довольствоваться небольшими выплатами благотворительного фонда… У кого-то просто не хватает на эту борьбу здоровья.

Ведь за 10 лет стариков били, пугали, преследовали, разгоняли. За 10 лет рушились семьи, судьбы, жизни…. А они стоят. Борются. Потому что верят.

Давайте вспомним этих простых людей. Ветеранов ММК. Безусловно достойных уважения. Мы встретились с несколькими из них. Рассказ каждого – как отдельная глава в книге о новейшей истории Магнитки – истории грустной и предательской. Полный вариант этого «учебника» будет издан чуть позже. А пока процитирую некоторые мысли этих заслуженных стариков Магнитки. Разумеется, в сокращении.

Анатолий Сергеевич Штукин отработал 50 лет на комбинате

– Я на комбинате проработал с 1951 года до апреля 2004 года. Если три года армии выбросить, получается – чистых полста. Все время электриком работал. Сначала два с половиной года автоэлектриком после ремесленного. А потом после армии пришел в кузнечно-прессовый, там и остался…

Всю жизнь отработал Анатолий Сергеевич на ММК, там же стал и инвалидом по слуху. Даже институт пришлось из-за этого оставить. Но на комбинате продолжал работать до самой пенсии и даже на пенсии. Самым дорогим своим достоянием всегда считал «кусочек» родного предприятия – акции, полученные во время приватизации. Как лишили ветерана акций – это отдельная история. Но как после этого поступили с ним и с его коллегами по несчастью – это заслуживает особого внимания:

– 7 сентября 2007 года расширенный профком собирался в Орджоникидзе, мы решили – просто с лозунгами встанем, может на нас обратят внимание? К нам подошли милиционеры, взбесились они что ли. У меня начал парень вырывать палку. Я говорю: это наше, мы за них деньги платили. А у сержанта сзади ножик вот такой. Как у десантников, на лезвии еще зазубрины какие-то есть. Я первый раз такие видел. Из кобуры достает, лейтенанту передает, а он уже на кулак навернул материал и пошел резать. Знали, что порвать нельзя. И вот порезали, и к нам пришли. У меня только осталось слово «Олигарх». Как флаг. Ну, порезали. Женщине руку зацепили. А потом как палкой толканули – на приступки. Женщинам по 70-75 лет. Это же не молодые, отскочить не успели. Попадали. У кого ушибы, у кого что. Фашистами я их обозвал. Так фашисты только поступают…

Владимир Игоревич Гамулецкий хотел помочь комбинату…

– Я родился в Магнитогорске 1938 году, всю жизнь здесь провел, на комбинат устроился в ЛПЦ №4. Это было в 60-м году, как раз в октябре недели за две — первый прокат черновой клети. В 94-м году на пенсию вышел. С тех пор не работаю. Из-за зрения. Даже за город не могу выехать — денег нет. В четырех стенах обитаю.

У Владимира Игоревича трагическая судьба: погибла старшая дочь, умер сын, похоронил жену… Практически в одиночку на свою скромную пенсию вырастил внука. Он, как и его отец, всю свою жизнь отдал комбинату. И в страшных снах не мог он представить, что на старость лет снова придется воевать – воевать за свои кровные акции, которых его лишили новые хозяева ММК.

– У меня было 47 акций, из них 27 именных и 20 простых. Потом тут началось это. За комбинатом охота. И поэтому я хотел помочь комбинату, чтобы лучше им было, и отдал акции в доверительное управление «Мекому». Они же агитацию устроили, даже Совет ветеранов устроил агитацию, плачут: мол, помогите комбинату, чтобы он не попал в чужие руки. Я не стал их продавать, думал, оставлю детям, думал, будет им хорошо. А в 2003 году, в декабре, приходит письмо: «Мы продали акции, у нас сотрудничество, будем перечислять вам деньги». Ну, меня частной собственности лишили, поэтому я им просто сказал: «Верните мне акции, и все».

Я потребовал, чтобы они вернули, заявление написал, у нас переписка была два года почти, они ни в какую. Это получается, как грабительство. Отобрал кошелек, вынул деньги и пятак оставил на развод. Вот так и получилось у нас. И все. Я начал писать им, начал действовать. Крашенинникову писал – не ответил. И вот мы требуем от Рашникова, чтобы он вернул акции. А Рашников молчит вообще. Обращался я прокуратуру. А они отказываются и твердят, что это все правильно. Они меня оскорбили тем, что лишили прав, лишили человеческого достоинства, как будто я никто…

О судьбах других ветеранов, лишившихся своих акций, я расскажу в следующий раз. Они заслуживают того, чтобы их истории узнали потомки.