Алексей Федорченко о мери, марийских хокку и исторических корнях

- Была книжка Аиста Сергеева (псевдоним писателя Дениса Осокина – прим.авт.). Книжка мне понравилась, переговорил с Денисом о сценарии. Всего он написал пять историй, сценарий «Овсянок» был заключительным, первым – «Небесные жены». Так, пакетом, все пять историй мы и предлагали продюсерам. Появился продюсер, которому понравился сценарий «Овсянок», поэтому с пятой истории и начали съемки. Сейчас как раз снимаем первую, «Небесных жен», про марийских женщин. Есть мысль создать своеобразный этнографический орнамент.

- Именно такой: с мерей, марийцами, пермью, ижорой и белоглазой чудью? Без вплетений татар и башкир?

- А в русских больше финно-угорской крови, чем татарской и башкирской. Даже в уральцах, ведь массовое заселение Урала началось всего два-три века назад выходцами из центральной России.

- Вам не кажется, что мысль о том, что все мы – финны, угры, меря и ижора, могла бы стать национальной идеей? Может быть, такой возврат к дохристианскому прошлому поднимет национальное самосознание...

- Образование и культуру поднимет точно. Чем лучше ты узнаешь своих предков, тем интереснее знать, что было до тебя. Я, например, специально ездил на Украину, собирал сведения про своего предка, Федора Федорченко, георгиевского кавалера Первой мировой войны.

- Это ваш прадед, прапрадед?

- Родной дед со стороны отца. Много сохранилось фотографий.

- Даже Первой мировой?

- Даже начала века... Время быстро идет. Отец родился, когда деду было 54 года, поэтому для меня это не совсем далекое прошлое.

- А о чем ваш новый фильм?

- «Небесные жены» - двадцать четыре новеллы о марийках, которые составят двухчасовое повествование. Мы снимаем целый год, в фильме будет зима, цветущая весна, лето, золотая осень и голая осень.

- Это когда листья уже облетели, но снега еще нет?

- Да. Каждая новелла со своим настроением, есть и комедии, и драмы, и мелодрамы. Героиням от 14 до 45 лет. Каждая история названа по имени главной героини, и каждое имя на «О». Околче, Оразви, Ошвика, Оняви, Окай, Опи, Осулай... И так двадцать четыре имени.

- Меря и мари, марийцы, – это одно и то же?

- Это близкие народности. Меря исчезли, мари сохранились.

- Главный герой «Овсянок» произносит такую фразу: «У мери нет богов, только любовь друг к другу». Сам фильм пропитывает эта любовь друг к другу. Значит ли это, что исчезнувшая народность меря отличалась, скажем так, большим эротизмом, по сравнению с другими народами и народностями?

- Да нет, такой эротизм есть у всех. Подмечать различия очень интересно.  

- А у марийцев тоже нет богов?

- Христианство у них более поверхностное, чем у русских. В доме может быть иконка, но в каждой марийской деревне есть священная роща, где проводят обряды – режут коров, баранов, гусей. Приносят жертвоприношения, после которых устраивают совместные обеды. В каждой деревне есть карт – пожилой человек, жрец священной рощи. В обычной жизни карт может быть слесарем, водителем или директором клуба, но на время языческих праздников он – священнослужитель, беспрекословно почитаемый и авторитетный. В общем, боги у них есть, марийцы – язычники. В последние годы советской власти обрядовость у них почти исчезла, но сейчас вновь набирает вес.

- На какие еще особенности обращаешь внимание у марийцев?

- В Красноуфимском районе Свердловской области, где у нас шли съемки, мы наткнулись на целый пласт – марийские песни. Их отдельные куплеты – совершенно законченные смысловые фрагменты, как японские хокку.

Вот, например:
Лесистая местность неровная,
Ровной сделать ее мы не сможем.
Кокетливых девчонок нам не переделать.

Или вот:
На тонкой ножке мой фужер
Кошка задела и сломала.
Как ты стал таким задиристым, кто тебя научил?

Или совсем философское:
Тихо-тихо, медленно
Едет машина в гору.
Тихо-тихо, медленно проходит наша жизнь.

- А у вас не возникала идея на основе финно-угорской составляющей реконструировать русский характер? Создавать национальных героев без надлома, без достоевщины, без вечного мучительного выбора и истерик. В тех же «Овсянках» герой подметил: «От русских святых Катерин в Волге не протолкнуться». Если делать картины с русскими не как с трагической версией итальянцев, а как со спокойной версией финно-угров?

- То есть снимать фильмы о правильных русских?

- Ну да. Чтобы и на экспорт, и для внутреннего рынка. И для иностранного зрителя имидж улучшить, и своих ориентировать на то, чтоб меньше было нездорового трагизма.

- На экспорт я не работаю. А так... Снимаю то, что мне интересно, начиная с фильма «Первые на Луне». Сейчас интересен вот этот, финно-угорский, пласт, и работы здесь года на полтора, пока удастся снять все пять историй Дениса Осокина. По дальним планам... Здесь тоже задел лет на десять, сценариев много. Например, есть один на немецком языке, действие происходит частью в Колумбии, частью в Германии, очень красивая и таинственная история. Вообще, стараюсь снимать не реальность, а скорее, мистический реализм, погруженную правду. Такие вот сказки для взрослых.