Ни любви, ни влечения. «Театральная лаборатория» показала мир будущего

Режиссером выступил Михаил Заец, а пьесу «Класс Бенто Бончева» написал Максим Курочкин, который назвал её комедией-антиутопией. Это произведение, как и остальные три, было отобрано из 60 пьес, а репетиции длились всего пять дней. Пьесу ставили в университетах США и в Москве и уже перевели на польский и болгарский языки.

Сюжет на первый взгляд незамысловат: действие происходит в недалеком будущем, где люди живут без секса, так и было заявлено в афише. Соседство словосочетаний «Театральная лаборатория», «Современное искусство» и «Мир без секса» порождали вполне предсказуемые ассоциации. На сцене стояли два голых манекена обоих полов, а актер с полагающейся экспрессией начал почти научный рассказ про технику полового акта, казалось бы, все ясно. Это обычное авангардное искусство, бессмысленное и беспощадное, но нет...

Пьеса, конечно, про секс, хотя, не только про него. Это и комедия, и трагедия, и, что самое главное, антиутопия. Профессор пытается убедить своего сбившегося с пути ученика Бенто Бончева в том, что несколько сотен лет назад был и секс, и влечение, и любовь, а тот не верит. Более того, ему не верит, кажется, весь мир, да и зритель начинает сомневаться, настолько убедительными выглядят доводы студента и наивными реплики профессора.

Идея доведена до абсурда, смешна: на сцене появляются герои реалити-шоу, исполняющие практически смертельный номер (поцелуй), приятель профессора, на которого незнакомая женщина смотрела целых пять секунд!

Бенто знакомится с девушкой Санди, но он слишком занят доказательствами своей правоты. Но вот, казалось бы, главная проблема разрешена, и пора бы актерам выйти на поклон, но не все так просто. Из нее вырастает ещё одна, более сложная и личная. Атмосфера накаляется, становится понятно, что главная проблема в отсутствии любви, она исчезла, её больше нет, нет связи между мужчиной и женщиной. В этом состоит вся трагедия. Появляются вопросы: что мы называем любовью? Не лицемерим ли мы? Но каждый находит для себя единственный верный ответ.

После окончания основного действа началось обсуждение увиденного. Комментарии оставшихся в зале были в основном восторженными, а один из зрителей даже предложил ввести пьесу в репертуар театра. Так или иначе, каждый зритель мог повлиять на судьбу постановки своим голосом, на выходе стояли импровизированные урны для голосования, вариантов было три: «оставить как есть», «доработать» и «забыть как страшный сон». Судя по количеству бюллетеней в ящиках, зрителям пришелся по душе этот смелый эксперимент.