Думские "недоноски" не работают

В минувший четверг Госдума приняла закон, приостанавливающий принятые ранее поправки о централизации уплаты налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) на углеводородное сырье. Поправки, спешно одобренные Думой, Советом Федерации и президентом, только 24 сентября были опубликованы и вступили в силу, потому что такой срок вступления в действие в них был прописан.

И тут депутаты вспомнили, что изменения налогового законодательства в России возможны только с нового налогового периода, т. е. с нового года. Пришлось срочно принимать техническую поправку и переносить вступление закона в силу на 1 января 2010 г.

В технических поправках нуждается все больше новых законов. В начале сентября выяснилось, что закон, освобождающий малый бизнес от кассовых аппаратов (поправки приняты Думой 26 июня в трех чтениях, вступил в силу 21 июля), содержит двусмысленную формулировку: отказаться от кассы можно «при условии выдачи по требованию покупателя документа, подтверждающего прием денежных средств за товар».

Она может быть интерпретирована и так: если покупатель не требует документа, кассовый чек должен быть. Какой альтернативный документ должен быть и как его будет учитывать налоговая служба, тоже не ясно.

В начале сентября депутаты озаботились проведением в жизнь реформы соцналога. Специальная рабочая группа уже создана и провела первое заседание. Вместо ЕСН с 2010 г. компаниям придется вносить три платежа: пенсионный в 20% (с 2011 г. — 26%), медицинский в 3,1% (с 2011 г. — 5,1%) и 2,9% в фонд социального страхования.

Взносы потеряют статус налога и будут регулироваться не Налоговым кодексом, а отдельными законами. Собирать взносы станут сами фонды: пенсионный, социального страхования и обязательного медицинского страхования. Правила сбора взносов, правила проверок, порядок обжалования акта проверки компанией в законах № 212 и 213, принятых Думой 24 июля, прописаны настолько нечетко, что пришлось создавать эту рабочую группу.

Здесь не хватит места, чтобы описать все недавние примеры небрежно написанных и быстро принятых законов. Депутатов можно понять — правительство и президентская администрация, внося законопроекты, сильно торопят, а перечить им в нынешней Думе не принято. Поэтому она ставит рекорды скорострельности. Но за счет качества и собственного достоинства.

Например, все восемь законопроектов, внесенных в августе президентом, были рассмотрены в профильных комитетах и рекомендованы к принятию в ту неделю, когда депутаты работали в регионах. В перечень приоритетных законопроектов перед началом осенней сессии попали 34 правительственных и только 16 депутатских.

Весеннюю сессию пришлось продлевать, чтобы успеть принять ряд правительственных законов (депутат от «Справедливой России» Оксана Дмитриева тогда говорила «Ведомостям», что дело не в нажиме со стороны правительства, а в том, что законопроекты очень «сырые»).

Став председателем Госдумы в 2004 г., Борис Грызлов заявил: «Парламент — не место для политических дискуссий». Позже он пояснял, что нужно «не устраивать политические баталии, а работать над законопроектами». Но без конкуренции разных точек зрения работа над законопроектами стагнирует. Послушный парламент не выполняет одной из важнейших своих функций — фильтра для плохих законов.

Президент и премьер могут быть довольны сроками принятия законов. Но недоношенные документы продолжают не работать. На деле такой законодательный процесс приводит к увеличению издержек — как временных, так и материальных, и не только парламента и государства в целом, но и граждан, жизнь которых законы должны регулировать.