Либералам не верите, так хоть батюшку послушайте! Новый священнослужитель магнитогорской епархии приехал из «вражеской» Европы

Оказалось, что священнослужитель достаточно молод (42 года), начитан, образован, имеет красавицу-жену и четверых детей. И обладает прекрасным ораторским даром. Приехал к нам он всего три месяца назад, а до этого служил в православных приходах Вильнюса и Нью-Йорка. Протоирей Владимир учился вместе с епископом Магнитогорским и Верхнеуральским Иннокентием, который и пригласил его возглавить отдел образования и религиозной катехизации в нашей епархии.

На встрече с журналистами он рассказал о том, что успел сделать для города, а также поделился впечатлениями о Европе и Америке.

Если смотреть через призму политической проституции…

Об антиамериканской истерии, активно взращиваемой в россиянах в последнее время, он, как человек побывавший лично «в логове зверя», говорит следующее:

«Если смотреть через призму политической проституции, то некорректно думать, что США - это тот монстр, которого мы рисуем в СМИ. То же самое: я приехал в Петербург с Северного Кавказа - учился в ставропольской семинарии. Все думали, что я приехал из того места, где пули летают и скальпы  снимают с каждого второго… Когда я ехал служить в Вильнюс в 2001 году, я думал, что еду в фашистскую Германию. Но простите, такой консолидации русскости в хорошем понимании этого слова, отсутствие вот этого, знаете, биения себя в грудь…»

Оказывается, русских в Европе отличает культура, не свойственная многим нашим согражданам. «Мои дети ходят в школу № 64 на Бориса Ручьева, - продолжил протоирей Владимир. - Приходят и говорят: папа мы никогда таких слов не слышали, что они означают? Я спрашиваю у 11-летнего сына: а что, в Вильнюсе такого не было? Он ответил: «Папа, ну, если там кто-то что-то подобное говорил, то закрывал рот». 

Еще один яркий пример встречи с русской «культурой» произошел с Владимиром на границе РФ.

«Я заправляюсь газовым оборудованием, - рассказал он. - Вижу - давление слабенькое и минут 15 точно будет мои 90 литров заправлять. Семья вышла из машины, я разговорился с каким-то человеком. Спрашиваю: как дела, как босс, как погода? Обычные вопросы, чтобы занять время. Это был  первый человек, с которым я столкнулся на территории РФ, это в каком-то смысле икона для меня - слово «икона» означает образ, образец… И он на все мои банальные вопросы отвечал такой скверной, что мама не горюй. Здесь дети играют, супруге моей аж плохо стало… Я отвожу этого мужичка и говорю: слушай, дорогой, извините, вы же не знаете литовец я или не литовец. Вот мы все бьем себя в грудь: что с этими фашистами там делать? Вы же не знаете, что я российский гражданин, что для меня это дорогая страна и нация. И если б я был литовцем, для меня сформировалась бы вся картинка о России по тебе… И если бы я был литовцем, то вернувшись к себе сказал бы обязательно: с русскими дел не имейте, они даже на своем языке говорить не умеют… Он посмотрел на меня и говорит: спасибо. А у него крест был больше, чем у священнослужителя».

Полиция у них, полиция у нас

Название одно, а содержание – разное. За три месяца в России Владимир уже столкнулся с сотрудниками ГИБДД. И сравнение опять оказалось не в нашу пользу. Так, однажды он шел по Манхэттену и попросил полицейского показать дорогу к одной из достопримечательностей Нью-Йорка - Эмпайр-стейт-билдинг.

«Он начал говорить на английском, я попросил: подождите, можно чуть-чуть «спеллинг», по слогам. Он стал говорить медленно. Не проверял у меня документы, ничего у меня не спрашивал. Его задача - показать место дорогого для него города, куда он может направить мои стопы. А я забыл, как оно называется, объясняю: ну, помните фильм, куда залезал Кан Конг (даже не Кинг Конг). Он стал хлопать, смеяться, ему так понравилось. Достал свою карту, начинал рисовать, а потом сказал: «Слушай, я тебя не могу посадить в машину, потому что я же тебя не арестовал, но хочешь, ты иди, а я буду за тобой ехать, мне надо убедиться, что ты приедешь. Это страж реально порядка».

А еще на бездуховном Западе в опасном для превышения скорости месте ставят полицейскую машину - знак, что тебя фотографируют и требование о снижении скорости. И все это не чтобы поймать за нарушение, а предупредить: опасность! 

А вот что происходит у нас в стране: «По инерции я приезжаю сюда. Едешь - ровная дорога, но не сняли знак ограничения 30 километров в час. А когда ты едешь 600 км в день, эти 30 или 15 км, которые этот знак действует и нет отмены… простите, это обломно. Нормально идешь 60-80, и тут тебя останавливают… Я потом полицейского этого спросил: «Я слышал, тут ВВ вас перевел на полицию. То есть полиция - это значит, там есть кодекс нравственности. Знаете, мне кажется это аморально - вот зачем вы здесь стоите? Объясните: вы предупреждаете или просто вот «это»?». Тем более, они не хотели что-то писать…Он меня понял и отпустил. Хотя мог бы нагреться. Я ему сказал простую фразу: мне больно за нашу Россию. Реально больно».

От чего нас лечили в 1941-м?

Владимир Собченко предположил, что, возможно, 1941 год был послан нам для того, чтобы «напомнить, что «чело» означает «смотрящее в вечность»:

«Смысл нашей жизни – исполняя свои обязанности, я готовлю себя к вечности. Я, простите, не жрущая машина. И не в этом должен видеть весь смысл своей жизни, чтобы фракцию желудка удовлетворить. Как мои слова, дела, мысли, внутренний мир отобразятся в вечности, какие там оставит следы… Вот я обнимаю свою жену: красивая, статная. Но я до этого прошел по улице, а там у девочки все выше крыши. Ну, не хватило ей средств, чтобы это прикрыть для своего возлюбленного. А я же мальчик, я её чпок – «сфотографировал». Потом обнимаю свою жену, а передо мной стоит образ другой… Дьявол предлагает свой товар так, как мы его покупаем, а не как он на самом деле выглядит.

Наверное, господь нас лечит. Что ему делать, чтобы нас вразумить, встряхнуть? Смотришь нашу историю – как сказал, кажется, Стефан Яворский: и попа почитают, и волхва почитают. Вот и господь попустил нас. Болели Францией – и полечил господь нас потом… Францией. У Льва Толстого целые страницы на французском языке… И так господь полечил - мало не показалось».

В Грозном для детей я бы выбрал «Основы ислама»

Одна из задач церкви – помочь России вернуть духовность, подняться от уровня скотоподобного существа, смысл жизни видящего в поисках корма. И одна из форм работы – просвещение. Ради это Владимир Собченко и решил оставить Европу. Здесь уже три месяца он руководит епархиальным отделом религиозного образования и катехизации. В марте-апреле отдел занимался продвижением на родительских собраниях в школах модуля «Основы православной культуры» в рамках предмета «Основы религии и светской этики».

«Самое главное, чтоб родители услышали про модуль ОПК, - пояснил протоирей. - Мне надо было донести эту информацию до родителей. Они просто не знают про него, выбирают светскую этику. Результаты работы есть - сейчас «неслабый» процент выбора ОПК. Хочу заметить, если б я жил в Чечне, то своих детей отправил бы на «Основы исламской культуры». Потому что они живут в этой стране, чтобы «косяков», простите, не напороли, чтобы не наступали на святыню народа, среди которого живут. Тем более, что по закону РФ у меня и выписка есть законодательная - именно на эти собрания должны приходить священнослужители или легализованные ими людьми и доносить адекватную информацию».

Также протоирей Владимир рассказал, что епархия начинает реализацию задачи по вовлечению православных в церковную жизнь. Чтобы ношение крестика или венчание перестали быть для людей простой формальностью.