Мальчик, потерявший маму, из-за разногласий родственников вынужден жить в социально-реабилитационном центре

– Там карантин. Видеться нам не разрешают. На Новый год его тоже не отпустили. Телефоны воспитанникам СРЦ не положены. Мы можем поговорить по видеосвязи 10-15 минут, когда психолог на смене. Тимерлан говорит: «Мне плохо здесь, Юля, я скучаю по дому», – рассказывает Юлия Харисова, старшая сестра мальчика.

Родной отец Тимерлана не принимал участия в жизни сына с четырехлетнего возраста. Папой Тимерлан называл отчима. После смерти матери по закону мальчика должны были передать отцу. И мужчина выразил желание принять ребенка в свою семью. Но им нужно время, чтобы восстановить отношения.

На этот период представители опеки согласились оставить мальчика в привычной обстановке, на временное проживание с отчимом, который должен был возить ребенка на встречи с родным отцом в присутствии психолога.

«Тимерлану от мамы досталась бронхиальная астма. Заболевание обостряется на фоне стресса. После встреч с отцом, видимо, на фоне стресса от потери мамы, у него случались обострения, он тяжело все это переживал. И отчим принял решение ребенка на эти встречи не возить», - рассказывает тетя Тимерлана Эльвира.

Это уже не понравилось представителям опеки. «Психологом МУ КЦСОН проведено три занятия. В начале ноября отчим отказался приводить Тимерлана на занятия с психологом, по его мнению, из-за ухудшения физического и психологического состояния ребенка после занятий. В связи с невозможностью продолжения занятий по восстановлению детско-родительских отношений сына с отцом в конце ноября Тимерлан был помещен в Социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних как находящийся в трудной жизненной ситуации», – прокомментировали в управлении социальной защиты населения.

Маловероятно, что это способствовало улучшению состояния ребенка. Сестра мальчика говорит, что, уже находясь в центре, мальчик дважды попадал в больницу. В опеке с этим не согласны:

«За период пребывания в центре малолетний единожды находился на стационарном лечении в медицинском учреждении. Также за период нахождения в центре прошел дополнительное обследование у пульмонолога, получает постоянную базисную терапию. В психоэмоциональном плане на момент поступления имел признаки тревожности, безнадежности, незащищенности. В данное время эмоциональное состояние ребенка стабилизировалось».

Позиция органов опеки ясна: отец имеет преимущественное право на опеку над ребенком. С этим уже не спорят и родственники со стороны матери.

«Сначала, конечно, я пыталась бороться, потому что сестра хотела бы, чтобы Тимерлан остался с нами. Подала иск о лишении родительских прав. Но понимаю, что это бесперспективно. Просто хочу, чтобы на время, пока идет вся эта волокита, ребенок находился в комфортной обстановке», – говорит тетя Тимерлана.

По словам женщины, на время восстановления отношений с отцом Тимерлан мог бы жить с бабушкой или с ней: «У нас большая семья. Мы все его любим, скучаем. А там ребенку плохо…»

«Вопрос о передаче ребенка отцу пока не рассматривается, так как идет работа по восстановлению детско-родительских отношений», – подчеркнули в УСЗН. К несчастью, никто не может спрогнозировать, как долго будет длиться эта «работа» и сколько еще домашний ребенок, недавно потерявший маму, будет находиться в детском доме.

Впрочем, это далеко не первый случай, когда неспособность взрослых договариваться друг с другом, а также слепое следование букве закона идут вразрез с интересами и благополучием конкретного ребенка. В Магнитогорске только недавно разрешилась ситуация Киры Ионуш, которую после смерти матери хотели отдать на воспитание биологическому отцу. Только упорство брата и шумиха в прессе помогли Ионушам добиться единственно верного для ребенка разрешения ситуации.