Владимир Беликов: «Необходимо возрождение педагогического образования»

Прошедший двадцатый век как только не называют – век ядерный, век войн, век кино и телевидения, век биологии… Но в двадцатом веке о человеке стали думать и говорить как о главном субъекте мироздания. Субъекте, который способен преобразовать мир под себя, под свои интересы. И возникает потребность образовать человека, способного мир сделать лучше. Этот человек не может появиться сам собой, из космоса прийти в наш мир. Этого человека создает школа.  И если мир, общество, государство хотят существовать и развиваться, то они обязаны поддерживать школу, образование, учителя.

Как и в любой другой сфере человеческого бытия, для обеспечения эффективности школы, образования и деятельности учителя нужна наука, собирающая факты, описывающая и систематизирующая эти факты, формулирующая рекомендации для дальнейшего оперирования фактами. И если эти факты касаются вопросов образования, обучения, воспитания и развития личности человека, то эта наука будет называться педагогикой. Она необходима, она объективна, и ее наличие не зависит от желания или нежелания, признания или не признания кого-то из нас. Педагогика есть. Кроме того, была и будет.

Но как не бывает дыма без огня, так и педагогики не бывает без людей, которые называются педагогами. И вот здесь мы находим богатейшее поле для оценки, критики и рекомендаций.

Предложила ли что-то ценное педагогика в прошлом веке?

Даже не учителям, не педагогам-исследователям памятны такие формулировки – педагогика творчества, развивающее образование (школа Д.Б. Эльконина, В.В.Давыдов), авторская школа, педагоги-новаторы, образовательные технологии, программированное обучение, оптимизация обучения, контекстное образование, метод укрупненных дидактических единиц, школа диалога культур… Я специально не систематизирую эти педагогические учения. Их очень много. Они дали эффект. Они были востребованы нашей школой, системой педагогического образования.

Имена их авторов столь уважаемы, что многим можно посоветовать снять свою шляпу и преклонить перед ними голову. А не свысока и походя навешивать ярлыки идеологического профиля. Дело в том, что какие времена – такое общество, такие и образовательные потребности. Как сейчас говорят – «образовательный заказ». Скольким подросткам и юношам дали возможность активно жить пионерская организация, основателями которой были Н.К. Крупская и А.В. Луначарский, школа-коммуна А.С. Макаренко, школа радости В.А. Сухомлинского. И многих других. Посмотрите хотя бы фильм «Республика Шкид», перечитайте книгу «Педагогическая поэма». Идеи П.П. Блонского, С.Т. Шацкого и многих других педагогов-классиков составляют основу современных педагогических теорий. Их изучают, читают, реализуют.

Советская педагогика, советская школа ставили целью не только и не столько формирование советского человека. В основе их было образование базовых человеческих ценностей – нравственных, физических, интеллектуальных, трудовых, эстетических и др. Благодаря этому в Советском Союзе не возникал вопрос об отсутствии мотивации личности в той или иной деятельности (например, в спортивной деятельности мотивация достижений наших олимпийцев). К сожалению, современная школа сняла с себя функцию воспитания. Поэтому все, что наработано в теории воспитания, оказывается невостребованным.

Далее. Еще не забыты разнообразные направления педагогического творчества педагогов-новаторов. Это – методика коллективных творческих дел В.А. Караковского, идея многократного повторения и опорных конспектов В.Ф. Шаталова, идеи опережающего обучения, открытых перспектив, культуры умственного труда, высокой эмоциональности обучения, обучения на высоком уровне трудности и т.д. Я не могу все перечислить – все-таки не лекцию студентам читаю.

В Магнитогорске учителя со стажем помнят и уважают имена Ф.А. Орехова, Н.Ф. Шмаковой, В.А. Патрушева, П.А. Батехина и многих и многих учителей, созидавших педагогику.

Благодаря их прогрессивной педагогической исследовательской деятельности в теорию и практику образования вошло и прочно укрепилось понятие педагогической инновации.

Последние десятилетия прошлого века, наверное, можно назвать самыми педагогически творческими годами. Столь эффективных наработок в столь короткое время не знает ни одна другая наука – личностно-ориентированный подход в обучении и воспитании, деятельностный подход, культурологический, технологический, контекстный, ценностно-ориентированный… Как говорится – читать и изучать надо!

Таким образом, я отвергаю тезис некоторых граждан о том, что педагогика как наука ничего не предложила обществу, системе образования, конкретной личности.

Я исхожу из того, что педагогика еще и тем значима, что формирует широкий кругозор, активное мировоззрение, педагогическое мышление, которые дают педагогу, учителю возможность активного творчества, возможность саморазвития.

Учителя и педагоги-ученые – это люди, способные к творчеству, к преобразованию. Даже если им за это не платят зарплату. Их за это надо ценить и создавать условия для профессиональной деятельности. Я знаю, что у каждого учителя есть и разрабатываются методические материалы, педагогические сочинения, авторские программы, которые надо обобщить, оценить и издать. Каждый учитель-практик нуждается в педагоге-исследователе (кстати, им может стать и сам учитель), который теоретически бы оформил его разработки.

Много интересного и нового создано учителями.

Но вот что обнаруживается при оценке накопленного педагогического опыта. Никто из ученых – педагогов, учителей – практиков ничего не писали и не говорили о ЕГЭ! А он явился и командует всеми. Кто его предложил? Академия педагогических наук и ее институты? Так нет теперь Академии педагогических наук (АПН), а есть Академия образования (РАО). И тут я, к сожалению, вынужден констатировать – Академия образования имеет своей задачей не проведение педагогических исследований, не развитие педагогики, а методическое обеспечение одного из узкоотраслевых видов деятельности – образование личности обучающегося. И ничего другого от нее ждать мы не можем. И Министерство наше управляет Академией, а не выполняет ее рекомендации. Не случайно оно и называется – Министерство образования и науки.

В этом случае педагогикой и образованием правит чиновник – хороший или плохой. Я знаю многих замечательных людей – директоров школ, заведующих (начальников) управлениями образованием, министров и заместителей министров. Но, простите, им не до педагогических умозаключений! У них в школах крыши рушатся, детей кормить надо, учителям зарплату давать надо, сторожей надо найти не пьющих и т.п.

Чиновник от образования (кстати, как и чиновник, например, от спорта) не может по определению развивать науку педагогику.

Но претензии-то остаются! Как без них, если я Министр! Восторг вызывают случаи, когда член проверочной комиссии оценивает работу доктора наук, профессора, сам не имея ни одной значимой научной работы.

Нам указали, что Российская система образования должна присоединиться к Болонскому процессу. И присоединили. Никому от этого лучше не стало. Я не хочу осуждать принципы Болонского соглашения. Но надо иметь ввиду то, что оно  разрабатывалось для Европейской школы и соответствует системе Западной школы, а не нашей системе. У них даже педагогики как науки об образовании личности нет! Вот теперь и наше государство отказывает нам педагогам и педагогике в научности. Наверное, по этой причине напрочь забыты в начале двадцать первого века все педагогические открытия двадцатого века. Действительно остались только «модернизированные компьютерные кабинеты и свобода выбора образовательных программ», которые сочиняют все кому не лень.

Уровень образования в Российской школе низок. Это ни для кого не секрет. Несколько примеров. Безграмотность вопиющая. Наблюдается повальное незнание математики, физики, истории и всех других предметов. При том, что результаты ЕГЭ вполне приличны. Только вот вузы вынуждены вводить свои экзамены для проверки результатов единого экзамена.

Введение ЕГЭ преследовало «благородные» цели – преодоление коррупционных явлений и получение целостной картины о состоянии и результатах образования.

Но, во-первых, ЕГЭ не может быть универсальным, так как он не может быть применен во всех элементах и уровнях системы образования (профильное, креативное, профессиональное и т.п.).

Во-вторых, введение ЕГЭ вместо борьбы с коррупцией только ее усилило и упорядочило, подняв на уровень региональных систем образования. Даже Министерство образования РФ официально признает, что целые районы, области и республики без сговора не могли бы получить столь высокие результаты ЕГЭ.

В-третьих, Министерству образования и науки РФ, в том числе и Министру, должно быть стыдно заявлять о наконец-то полученной с помощью ЕГЭ объективной картине состояния образования в России. Объективности нет. Это можно уверенно заявить. В советской школе мы активно критиковали систему отчетности. Но она была во много раз полнее и объективнее, чем отчетность и ранжирование школ по результатам ЕГЭ. Один пример. В какой-то школе учатся дети обеспеченных родителей. В течение десятого и одиннадцатого годов обучения в школе практически все эти дети занимаются с репетиторами, в том числе и с репетиторами – учителями этой же школы. В таком случае успех сдачи ЕГЭ учениками – это не заслуга школы, а заслуга родителей, имеющих возможность платно учить своих детей, и репетиторов.

Если процесс обучения в старших классах школ превратился в натаскивание учеников на выполнение тестовых заданий, если процесс воспитания исчез из образовательной практики, если учитель и преподаватель оценивается по баллам ЕГЭ, то о какой востребованности педагогики и ее теорий можно говорить. Педагогика и творческая педагогическая деятельность оказываются ненужными.

Мы в школе, благодаря ЕГЭ, отказались от развивающего обучения, инновационных образовательных технологий, личностного, деятельностного, ценностного подходов, от воспитательной работы, заменив их лозунгом – «сдай ЕГЭ и поступи в какой-нибудь вуз!»

Таким образом, я уверен, что ЕГЭ в одиночестве не справился с задачами, официально поставленными перед ним, не способствовал повышению качества образования учащихся.

Но благодаря ЕГЭ мы оказались в ситуации, когда все педагогические теории, научно обоснованные подходы решения проблем образования личности оказались невостребованными, потому что они не решают сиюминутной задачи – подготовить ученика к сдаче ЕГЭ.

И в этом случае возникает вопрос о роли учителя. Или учитель готовит старшеклассников к сдаче ЕГЭ. Или учит и воспитывает учащихся, образуя ЛИЧНОСТЬ! В первом случае не надо быть хорошим учителем и знать педагогику. Во втором случае без педагогических знаний никак не обойтись.

Меня удивляет, почему руководители образованием всех рангов уходят от вопроса о кадровом обеспечении современной школы. Разве что Министры образования и науки (и прежний, и новый, от которого педвузы ждут помощи) постоянно говорят о сокращении набора студентов на бюджетные места по педагогическим специальностям в вузы. Вместе с будущими экономистами и юристами. Наверное, поэтому у нас так все «хорошо» с образованием, правом и экономикой.

Я ничего нового не открою, если скажу, что без хорошо подготовленного учителя школы или преподавателя вуза наша школа любого уровня обречена на неуспех.

На мой взгляд, нужны не отдельные гранты, не крупные премии школам, а нужна эффективная стабильная система кадрового, методического и материального обеспечения школы. Я не могу представить выпускника педвуза, который идет работать в школу в полной уверенности, что ему выделят грант за хорошие результаты подготовки учеников. Никто из студентов, к сожалению, не носит в своем портфеле «маршальский жезл» будущего заслуженного учителя. Но если выпускники педвузов будут уверены в своей значимости, то пойдут работать в школу. Даже на нынешние зарплаты.

Для этого нужна система, которая бы обеспечивала уважение к учителю и самоуважение учителя, его уверенность в себе и своей деятельности, высокий уровень его педагогической квалификации. А такую систему мы пока что видим в разрушенном состоянии.

Эта система должна быть научно обоснованной, что и может сделать педагогика, педагогическое образование, современная личностно-ориентированная школа.

Владимир Беликов,
Доктор педагогических наук,
профессор кафедры педагогики
Магнитогорского государственного университета.