Администрация "Скорой помощи" запретила нам писать о станции

Напомним, что  в «Скорой помощи» царит конфликт главврача и независимого профсоюза, члены которого не раз говорили о недостатке бригад, странных коммерческих перевозках, которые осуществляет «Скорая», и неготовности «неотложки» к "свиному гриппу". Не раз публиковалась точка зрения профкома. И вот мы решили узнать взгляд на обстановку самого главного врача Ольги Антоновой.
В среду в здании Северной подстанции должно было состояться собрание сотрудников «Скорой помощи». На совещании муниципального учреждения здравоохранения планировалось обсудить несколько острых вопросов. Мы подозревали, что это прольет свет на ситуацию, широко освещаемую в СМИ. Однако, своим появлением на собрании корреспондент «Верстов.Инфо» сразу привлек внимание рядом сидящих людей. Сначала они «попросили» убрать диктофон, а, узнав фамилию и издание, и вовсе намекнули на нежелательность присутствия. Как выяснилось позже, едва «лишняя» ушла, сотрудники голосованием приняли решение признать журналиста неправомочным присутствовать, а, значит, и писать о мероприятии…
Простые фельдшеры со СМИ общаться также не желали: видимо, руководство сильно закручивает гайки, что люди свое мнение сказать боятся. Зато от души высказала свое мнение представителю средства массовой информации главный врач «Скорой помощи» Ольга Николаевна Антонова, которая с ходу начала обвинять корреспондента во всем подряд.
- Вы по какой причине присутствовали? Вас никто не приглашал. Мы вынесли решение о неправомочности вашего присутствия. Вы неправильно пришли на конференцию – без приглашения... - говорит Ольга Николаевна.
- А Вам есть что скрывать от общественности?
- Нет, мы не скрываемся от прессы.
- Тогда поясните положение дел: что творится в «Скорой помощи»?
- Вы говорите слово «творится» в каком контексте? Вы посмотрели, что у нас творится... Есть такое слово «твориться»?
- Я хотела пообщаться с сотрудниками и посмотреть на коллектив изнутри, чтобы разобраться в ситуации.
- По-моему мои фельдшера всегда доступны. Они не боятся, они просто не хотят говорить. Если бы они боялись, они бы не писали к президенту.
- У Вас есть ответ на претензии, которые проходили в СМИ насчет «кухни» «неотложки»?
- Какой у меня может быть ответ? Мы продолжаем работать для населения Магнитогорска. А то, что мне срывают всю плановую работу, пусть останется на совести тех, кто это делает. Я работаю «планово» в свое личное время, потому, как работа не должна стоять, и мы ее выполняем. Вы сами видите: у нас вызова отправляются, материальные ценности закупаются, бюджет используется, зарплата выплачивается, население получает скорую медицинскую помощь в полном объеме. Это не ответ?
- Что Вы подразумеваете под «плановой» работой?
- Это моя плановая работа! С четвертого февраля у меня множество внеплановых проверок. Сначала я список писала, дошла до 30 проверки и перестала это делать. Вы представляете, за восемь месяцев – 30 проверок?! С выемкой документов, с объяснительными, с подготовкой ответов. Вчера, пока я была в командировке, поступило два запроса. И еще в понедельник пришел запрос из прокуратуры. Сроки стоят очень жесткие. Либо мне заниматься подготовкой ответов и должным образом подготавливать документы, либо заниматься плановой работой. А «планово» работать – это организовывать скорую медицинскую помощь.
- О чем эти запросы?
- По жалобам наших сотрудников. Тот запрос, что пришел из прокуратуры – уже обсуждается в четвертый раз – доставка психбольной Пережигиной на железнодорожный вокзал без оказания медицинской помощи.
- И как Вы можете прокомментировать эту ситуацию?
- Я официальным ответом ее прокомментировала в городскую областную прокуратуру, в минздрав, в росздравнадзор – во все инстанции уже прокомментировала.
- Вы считаете нормальным, что Ваши сотрудники так настроены против Вас?
- Я считаю, что это политическая акция, которая направлена на развал «Скорой помощи» – только и всего. Если восемь месяцев меня проверяли, а я до сих пор с Вами разговариваю, значит нет оснований мне не доверять. Наверное, уже нашли бы возможность меня «убрать» или еще что-то сделать. Обращения наших сотрудников – не есть истина в последней инстанции. Истину находят в результате проверок, которые ими снова оспариваются. Значит это умысел.
- А какой, по-вашему, здесь умысел? Зачем людям рубить сук, на котором они сидят?
- А кто говорит об их работе? Они останутся на своих местах, а меня хотят «свергнуть».
- Значит, под "развалом "Скорой помощи" Вы подразумеваете смену руководства?
- Да, развал «Скорой помощи» - это смена руководства. Извините, но, если вы думаете, что так все легко и просто проходит… Я так не считаю. Я 12 лет работала на то, что бы создать «Скорую помощь». Когда я пришла, никто не спрашивал, зачем и что я собираюсь делать. Зачем я буду строить две подстанции, когда десятками лет люди сидели, ничего не делая. А сейчас, когда «Скорая помощь» уже построена, и два года люди могут работать по накатанным рельсам, изготовлены все нормативные документы, приведены в соответствие все требования, укомплектованы худо-бедно все кадры, с кадровым вопросом мы не первый год боремся... И прийти и пожинать плоды – это легко и просто. Вы разве не в курсе, что Колесников предлагал своего ставленника на должность главного врача Карпову? А почему вопросы возникают? Вы же понимаете, что это политический заказ.
- Тем не менее, бригад «Скорой помощи» все равно недостает… А что же будут делать горожане, когда, не дай Бог, начнется эпидемия «свиного гриппа», к примеру? Ведь «неотложка» к этому не готова?
- Кто сказал, что мы не готовы к свиному гриппу?
- А как вы готовы?
- Я не собираюсь с Вами обсуждать этот вопрос. Вы говорите глупости, которые написаны в листовках, раньше это называлось анонимками. У нас сейчас все обращения сотрудников почему-то перескакивают через головы руководителей городского уровня, областного, и сразу идут наверх. Такой порядок обращений никогда не считался правомочным. Я не комментирую то, что сейчас делается. Господину Колесникову, который подписывает эти обращения, на уровне очень высокой комиссии из Москвы была объяснена неправомочность его действий. Он это признал, но продолжает делать дальше. Вы думаете, это глупый человек, который не понимает, о чем с ним разговаривала комиссия, или это какой-то умысел? Я не говорю про порядочность, а про квалификацию этого поступка. Что это за позиция? Может быть, гражданская?
- Что Вы можете сказать о материале, вышедшем недавно в газете «Магнитогорский Металл», где говорится, что «скорая» получает бензин по завышенным ценам?
- Ни одного моего слова там нет. Я не несу ответственность за то, что человек придумал и опубликовал.
На этом любезность Ольги Николаевны совсем иссякла, и она отказалась отвечать на дальнейшие вопросы. Поставить точку в этой истории мы снова не можем. Остается тешить себя надеждой, что внутренний конфликт меньше всего отразится на простых людях. То, что мы имеем сейчас – задержки бригад «скорой» и отсутствие в сменах некоторых бригад - уже входит у горожан в привычку…