В Магнитке обнаружены последователи Надежды Крупской

Давным-давно, в стране, которой уже нет на карте, после страшной кровопролитной  гражданской войны, в разруху и голод правительство издало указ о всеобщей ликвидации  безграмотности. И пошли сотни молодых «ликбезовцев» в народ, чтобы в кратчайший срок выполнить задачу, считавшуюся первостепенной. Вскоре страна стала «поголовно грамотной», как с гордостью говорилось в то время. Но народ хотел читать не постановления и декреты, а книги, книги – много книг! Чтобы насытить книжный голод, создавались библиотеки, маленькие и большие: городские, заводские и фабричные, школьные и институтские, «избы-читальни» в деревнях. Существовали библиотеки даже при «домкомах»! А в отдаленные поселки добирались со связками книг молодые книгоноши. И заслужила страна СССР звание «самой читающей в мире».

«Любите книгу – источник знаний!», - сказал, где-то выступая, пролетарский писатель Максим  Горький. От частого повторения эти слова перестали восприниматься, но по сути своей остались верными. А книги были не только источником знаний, они были самыми верными и надёжными воспитателями и друзьями. Детство начиналось с волшебных сказок и стихов, на смену им приходили герои Гайдара, и Тимур со своей командой, казалось, жил в соседнем доме. (Имеется в виду писатель Аркадий Гайдар). Татьяна писала письмо Онегину, умирал, глядя в бескрайнее небо, Андрей Болконский, и три мушкетёра клялись в верности: «Один за всех, и все за одного!» Саня Григорьев во льдах искал пропавшую экспедицию капитана  Татаринова, и его девиз «Бороться, искать, найти и не сдаваться!» подхватывали послевоенные мальчишки и девчонки. Книжный мир был безграничен, давал ответы на все вопросы и обучал вечным законам – долгу, чести, верности. Читатели жили, подражая любимым героям и формируя характеры. В книжный мир убегали от лицемерия, лжи и суеты реального мира, но это уже, как говорится, другая история.

На заре советской власти друг детей Надежда Константиновна Крупская одним росчерком пера лишила этих детей многих произведений русских и зарубежных писателей, изъяв их из библиотек и запретив издания: «Пролетариям и пролетарским детям это не нужно!» Правда, многое из того, что было изъято, разными путями пробивалось к читателю, легально или в форме «самиздата». В наше время пошли дальше. Оказывается, библиотеки тоже стали не нужны, решили последователи Надежды Константиновны, но их решение оказалось гораздо радикальней. «Наши дети всё равно совсем не читают!» Да как же они будут читать, если в семье и в школе их не научили любить чтение! Семьи, в которых ребятишки любят книгу, именно любят, а не читают «на скорость» с трёх лет, можно уже заносить в Красную книгу! И растет год от года армия современных Митрофанушек (Д. Фонвизин, комедия «Недоросль»), ужасающе безграмотных, с удручающе примитивным запасом знаний. Лексический запас их настолько убог, что бесконечное «как бы» становится некоторой передышкой во время поиска подходящих слов. Про ненормативную лексику можно не вспоминать – язык грязный даже у так называемой интеллигенции. При таком катастрофическом положении дела библиотеки не закрывать, а открывать новые надо! И чтение книг надо сделать делом престижным! А иначе подросшие Митрофанушки окончательно и успешно развалят и науку, и производство, и культуру, то есть доставшийся в наследство мир.

Всё сказанное выше – лишь предыстория события, которое, возможно, останется незамеченным, кроме тех, кого коснется непосредственно. Закрывают Центральную библиотеку строителей, деликатно называя это «реформированием». Предполагается, что компьютерный зал вытеснит книжные стеллажи, застекленные шкафы, столы, за которыми так удобно было читать. Уйдут в прошлое, постепенно и окончательно забудутся литературно-музыкальные вечера, на которые приходили принаряженные читатели. Чаще всего это были пенсионеры и пенсионерки со своими внуками. Таким простым способом осуществлялась связь поколений и культурных традиций. После реконструкции богатый книжный фонд, собранный сотрудниками ЦБС за многие годы, передадут в библиотеки МаГУ и МГТУ. Возможность брать книги будет недоступна большому количеству читателей, среди которых в основном пожилые люди. О них как-то вовсе не вспомнили… А значит исчезнет, уйдёт из жизни, ещё одна культурная традиция, а потом и люди уйдут… Печально и тревожно, что Эллочки-людоедки и Митрофанушки с маменьками Простаковыми уже становятся в большинстве. Так это что же, «после нас хоть потоп»? Из истории известно, что народ, лишившийся языка и культурных ценностей, исчезает. Мы уже подошли к этому краю, за которым – бездна.

Есть обстоятельство, наводящее на некоторые размышления: помещение ЦБС –  очень  лакомый кусочек. А не получится ли однажды, как в поговорке: «Дайте попить, а то есть так хочется, что переночевать негде», и поэтапно, метр за метром, всё это однажды захватит какая-либо организация, вовсе даже не имеющая отношения к компьютерному залу…