Живи, дедуля, нам нужна твоя пенсия!

Эти стуки означают, что проснулись «шакалы»-собутыльники его внука или жены внука, у которых «горят трубы» и пришло им время опохмелиться.

«Что за дом такой, погружен во мрак»?

Обычный подъезд обычного двухэтажного дома, коих в Ленинском районе Магнитогорска много. Вот только как-то так получилось, что первому этажу одного из подъездов дома очень «везет» на пьяниц.
Один пил втихаря – на улице его видели только трезвым, а на работе о нём были только хорошие отзывы. Но дома, оказалось, он давал своей жене и дочке «шороха», распуская руки. И никто бы об этом домашнем пьянстве и воспитании семьи на кулаках, наверное, никогда бы не узнал, если бы однажды симпатичная 16-летняя девочка не попала в больницу с сотрясением мозга и со сломанными ребрами. Оказалось, что её «папуля» просто переборщил с пьяных глаз, приняв на грудь больше обычного, и сильнее обычного ударил дочь из-за того, что она задержалась из школы.
Удивлению соседей не было предела. Больше всех удивлялся пожилой старший подъезда, которого все называли просто дядя Саша.
К виновнику происшествия приезжала милиция. После этого сам он некоторое время старался не показываться соседям на глаза, его жена ни с кем не общалась, а затем они переехали жить в другой район города. Вместо них приехала жить в дом молодая семья тоже с ребёнком, и скоро о происшествии с бывшим соседом как будто в подъезде забыли. Но некоторое время спустя умерла престарелая соседка дяди Саши и вместо неё в дом вселились «цыгане».
Нет, конечно. Они были совсем не цыгане. Обычные люди: он бывший плотник на инвалидности, она бывшая кладовщица на пенсии. Вечерами у них частенько начиналось веселье, и тогда небольшой квартальный двор вынужден был несколько часов «наслаждаться» одной и той же цыганской пластинкой. А в подъезде стало больше грязи и окурков, и регулярно стали громыхать металлической дверью «цыганской» квартиры, в которую нескончаемым потоком шли полутрезвые гости. И слава богу, если к полуночи эти хождения прекращались. Наведывалась несколько раз в «веселую» квартирку и милиция, но без особого успеха. Да и что может сделать-то милиция в нынешние времена? Но потом вдруг смолкли надолго звуки разудалого цыганского оркестра.
Как рассказывал старший подъезда дядя Саша, веселых соседей выселили за коммунальные долги на левый берег. На водку у них хватало, а на остальное денег, увы, не было.
Опять в подъезде стало тихо. Если кто и выпивает, то спокойно, без шума или драк. Доволен этим был и дядя Саша, но это оказалось ненадолго…

Слёзы ветерана

Иногда он стучится в двери соседям, просит таблетку от головной боли, а через толстые стекла очков не сразу становится заметно, что в глазах у него стоят слёзы. Но это не от боли физической. Скорее, от тяжести прожитых лет и боли нравственной: беда, когда пьёт не только единственный и любимый внук, но и его жена. И не за таблеткой он заходит, а чтобы тихо сказать, что устал терпеть…

Работать Сашка начал с 13 лет, когда в деревне, где он жил, все взрослые мужики ушли защищать Родину. А когда закончилась война, его, уже ставшего совсем опытным трактористом, наградили за ударный труд на благо Родины. Из деревни он переехал в Магнитку, честно работал сначала на комбинате, потом, чтобы получить своё жильё, ушел строить город Магнитогорск Женился, родилась дочка Танечка. Жили небогато, но весело и дружно. Все было хорошо, но, выйдя замуж, дочка уехала в другой район, а жена вскоре после этого тяжело заболела. Ему пришлось выйти на пенсию, и почти два десятка лет он ухаживал за лежачей супругой, никому не жалуясь на свою судьбу. По дому делал все сам: кроме ухода за женой, готовил пищу, ездил на рынки за продуктами, следил за порядком в подъезде дома. Изредка приезжала помогать ему дочка, у которой уже подрастал его любимый внук Андрюшка. Рослый, красивый, широкоплечий и помогал деду во всём. Внучка он прописал к себе в квартиру, а уже после смерти жены поселил у себя.
Когда именно пришла беда, дядя Саша не понял и не понимает, наверное, до сих пор, потому что сам никогда «не употреблял», но мальчишка увлекся не чем-нибудь, а сначала пивом, потом - водкой. До поры, до времени, впрочем, ему казалось, что ничего особенно страшного в этом нет. С кем не бывает, думал старик: «Вот сходит в армию, там его научат уму-разуму. Вернется и всё у него будет как у людей». Но не вышло – армия, видно, не помогла, а еще больше испортила мальчишку. И хоть вернулся он жить к деду уже с молодой женой, но время от времени рюмка оказывалась сильнее парня. Из-за этого на работах он долго не задерживался – кому сейчас нужны такие работники? Еще хуже, что у деда стали пропадать пенсионные деньги, на которые он фактически содержал молодую семью, покупая еду и платя за квартиру. Но самое плохое, что жена любимого внучка, вместо того, чтобы остановить загулы мужа, тоже увлекалась выпивкой и компаниями, забывая про своего сына настолько, что только благодаря деду мальчишка не умер с голода. Под градусом она вела себя как женщина из песни «я пью – всё мне мало» и могла постучать ночью в любую соседнюю квартиру, чтобы попросить сто рублей, говоря, что нашла работу и завтра утром ей надо на транспорт. Первое время ей верили, но это быстро прошло. Между тем, её сын уже учился третьем классе, а письменный стол подарили недавно ему соседи… 
Время от времени Андрюшку же заносило так сильно, что колошматил он не только свою женушку, которая норовила привести в дом кого попало, но начал поднимать руку и на деда, который пытался остановить загулы любимого внучка. Соседи утихомирили – благо этажом выше жил спортсмен. Внучок, вроде бы на какое-то время притих, поняв, что в открытую обижать деда ему не дадут, да и умрёт дед, кто обеспечит закуску к выпивке? 

Вечный русский вопрос

Что сейчас делать, не скажет, наверное, никто: дед или дядя Саша сильно болеет, почти уже не слышит, но всё равно, чуть ему полегчает, ездит за продуктами на Зеленый рынок – кормить-то своих надо. Но просто погулять все-таки выходит реже и ненадолго, потому что боится, что внучок опять приведет компанию таких же, как он сам, бездельников. Недавно, когда на две недели куда-то запропастилась Андрюшкина жена, деду стало немного легче, потому что понадеялся он, что сгинула она навсегда из его жизни. И хоть одной проблемой в его жизни стало меньше. Но, увы, милиция её в каком-то притоне все-таки нашла живой и вернула…
Как рассказывают соседи дяди Саши, его «внучата» нашли способ жить, как им нравится: гости к ним ночь-полночь заходят не через квартирную дверь, а через окно. Стараясь не шуметь, чтобы не тревожить лишний раз деда. А что? – Очень удобно, да и магазин, слава богу, рядышком. 
«Живи, дедуля, живи. Нам твоя пенсия труженика тыла во как нужна»!
А дед Саша иногда, зайдя к соседям за таблеткой, говорит им на прощание «Так плохо мне. Так плохо. Удавлюсь я, наверное, сегодня, удавлюсь»… 
Соседи же не знают, что можно сделать. Понятно им только, что ситуация плохая, а умри дед, она будет еще хуже. Может быть, не сразу, но квартира превратится в обычный притон, а потом пропадут и жильцы. Скоро или нет, но это будет. 

А пока, почти каждое утро, едва забрезжит над Магниткой рассвет, соседи слышат стуки в оконное стекло первого этажа – «внучатам» несут опохмел…