«Я согласен на медаль»: московский Театр сатиры представил в Магнитогорске своего «Василия Тёркина»

Заявленный спектакль Московского академического Театра Сатиры на сцене нашей «драмы» зрители смотрели два дня. В первый день, 4 ноября, в театре был полноценный праздник: выставки, концерт, музыканты и певцы встречали зрителей еще в фойе. Затем почти полуторачасовой спектакль по одноименной поэме Александра Твардовского «Василий Тёркин». В воскресенье, 5 ноября, спектакль дали на большой сцене второй раз при аншлаге.

Тёркиных в спектакле было сразу пять – таков режиссёрский замысел, который зритель считывает в первые же минуты. Каждый из бойцов на фронте мог быть тем самым прототипом обычного парня из деревни или жителя городских окраин. В каждом из Тёркиных можно было признать своего, запомнившегося ещё из школьной программы: балагура-весельчака, смелого парня, добряка и верного друга, с которым можно пойти в разведку.

И в постановке Тёркины ходили в разведку, пускались в плясовую на земляном полу в деревенской избе, пели и играли на гармони, отдыхая после ожесточённого боя. Сильные впечатления оставляет сцена встречи раненого солдата Тёркина со смертью. «Косая», как называет её сам герой, сулит ему вечное блаженство и избавление от физических страданий, если он захочет последовать за ней. Но слабый от ран и сильный духом Тёркин хочет жить, отгоняет от себя смерть и что есть духу даёт о себе знать, услышав похоронную команду. Так он оказывается в медсанбате, где ему залечивают раны, а после вновь отправляется на фронт.

Отдельной похвалы заслуживает работа художника-декоратора постановки: в нужный момент спектакля каждая декорация (а это деревянные бруски) на сцене меняет своё назначение – и вот это уже страшный вражеский истребитель, бронебойное орудие, солдатская кровать, а то и крест.

Василий Тёркин – собирательный образ, сотканный из разных характеров, героев, поступков. Именно такие Василии Тёркины прошли дорогами войны и принесли победу в 1945-м. Образ воина – простого и близкого, не богатыря и спасителя, возникает в сознании как послевкусие после просмотра постановки.