Настроение упало

Посткризисное восстановление потребительской уверенности, длившееся со II квартала прошлого года, прервалось, констатировал Росстат: в III квартале индекс упал на 4 процентных пункта до минус 11%.

В исследовании участвовали 5000 человек в возрасте от 16 лет, и Росстат зафиксировал рост пессимизма во всех возрастных группах.

Люди разочаровались в экономической ситуации и меньше верят, что она изменится к лучшему. Индекс ожидаемых изменений в экономике снова стал отрицательным: минус 4% в III квартале против плюс 5% во втором. Не считая пика кризиса (конец 2008 г. — начало 2009 г.) это самый низкий уровень с 2005 г. (см. рисунок). Три месяца назад тех, кто ждал улучшения ситуации в течение года, было в полтора раза больше, чем пессимистов (27 против 17%), а теперь преобладают пессимисты: ухудшения ждут почти 24% опрошенных, в лучшее верят 21%.

Резко уменьшились надежды и на рост личных доходов: индекс ожидаемых изменений материального положения упал с 0,32 до минус 5%. Этот индекс за все время исследований (с 1998 г.) был в положительной зоне всего трижды: во II квартале 2007 г., в III квартале 2008 г. и во II квартале 2010 г.

Надежды на рост доходов разбила инфляция: 93% ждут продолжения роста цен, причем 81% — быстрее, чем личных доходов.

Именно неожиданный скачок цен вызвал спад настроения россиян, уверен экономист ЦМАКП Игорь Поляков: за три месяца продовольствие подорожало на 2,8%, при том что обычно июль — сентябрь — три самых благодатных месяца с точки зрения роста цен. Но главное — рост цен резко ускорился после полутора лет снижения инфляции, объясняет крах радужных надежд населения Поляков.

Инфляция тут же ударила по доходам — их динамика сильно влияет на общий индекс уверенности, продолжает Поляков: реальные зарплаты в III квартале не выросли, а в предыдущем прибавляли по 1,3% в месяц. Если бы инфляция была хотя бы на 1% меньше, то реальные доходы показали бы рост, говорит Поляков: «Ожидания — вещь, конечно, субъективная в отличие от покупательной способности, которую можно измерить и которая за III квартал пошатнулась».

Пессимизм потребителей отразился на объеме розничной торговли: в августе, по данным Минэкономразвития, он сократился на 0,5% после роста на 1,2% в I квартале, на 1,4% — во втором и на 0,7% в июле (очищенный от сезонных факторов). При этом доля доходов населения, направленных на покупку товаров, по данным Росстата, в августе была максимальной с января, когда расходы всегда выше, чем в любой другой месяц.

Россияне по-прежнему избегают крупных покупок и сбережений: индексы за три месяца не изменились — минус 25 и минус 39% соответственно.

«По покупателям автомобилей об ухудшении потребительских настроений не скажешь», — делится Артем Гончаров, руководитель отдела суперавтомаркета «Формула 91» (продажа автомобилей с пробегом). Наоборот, продажи увеличиваются на 5-7% в месяц и оснований для изменения этой динамики пока не видно, замечает он.

Сохраняют оптимизм и другие розничные компании. В «М.видео» растут покупки в кредит — на 30% за три квартала в сравнении с тем же периодом 2009 г., отметил представитель компании. Ozon.ru, по словам ее представителя Михаила Осина, в 2011 г. вернется к докризисным темпам роста продаж на 50-60% в год. Драйвером роста, по его словам, будут детские товары.

Демография — главный повод для гордости российских властей, говорит директор Независимого института социальной политики Татьяна Малева: «Больше хвастаться нечем».

После кризиса, прошедшего без больших социальных потрясений, в 2010 год люди входили с надеждой, отмечает она. Посткризисные темпы восстановления тем выразительнее, чем глубже спад, продолжает она, но оказалось, что ни к чему этот рост не привел: не решил проблем ни на рынке труда, ни в социальной сфере, да еще начала раскручиваться инфляция. Снижение индекса потребительской уверенности отражает усталость людей от ожидания перемен, считает Малева: «Эйфория по поводу выхода из кризиса очень быстро сменилась на апатию, выйти на траекторию успешного развития не получилось — экономика входит в стагнацию, в новую эпоху застоя. Отсюда тревога, алармизм и поиск у всех, включая политические элиты: в отличие от 1970-1980 гг., когда не понимали, что в экономике застой, сейчас понимают, но ничего изменить не могут».