Вынужденный героизм. Как научиться жить заново

Ольга Бернард точно помнит, когда ее жизнь разбилась вдребезги. Это случилось 15 августа 2011 года. Жительница Магнитогорска вместе с дочерью отдыхала в Башкирии на базе отдыха «Агидель». Телефонный звонок вырвал из отпускной неги: «Вашего мужа второй день нет на работе. Предупредите: если не появится завтра, будет уволен!»

Неизвестный в реанимации

Ольга опешила: за семь лет безупречной службы старший инспектор таможенного поста «Аэропорт Магнитогорск» Владимир Бернард не дал не то чтобы повода – намека на возможность прогула, никогда не опаздывал и не брал больничного. Оставалось предположить, что самый близкий человек попал в беду.

Оставив 12-летнюю дочь на попечение сотрудников базы отдыха, Ольга кое-как добралась до города и вместе с родственниками начала поиски супруга. К заявлению о пропаже человека в Орджоникидзевском РОВД отнеслись скептически, мол, нагуляется и сам придет. Но через несколько часов Ольга узнала: в реанимации городской больницы № 3 без сознания находится неизвестный мужчина.

– Володю нашел случайный прохожий, вызвал «скорую» и полтора часа ждал врачей рядом с окровавленным телом, – рассказывает Ольга Бернард. – Когда я увидела мужа в реанимации, долго не могла прийти в себя: лица у него просто не было, сплошная фиолетовая рана. Выбиты все зубы. По одной из версий следствия, около пяти часов утра на улице в районе магазина «Зори Урала» на Володю напала группа молодых людей. Били, якобы, чтобы завладеть сотовым телефоном.

Следователи, которые начинали дело в августе, были настроены оптимистично. Буквально через несколько дней после происшествия говорили: есть подозреваемые, свидетели. Напали на Владимира в двух шагах от будки платной автостоянки, где в тот момент находились трое человек. Странно, что они ничего не слышали. Странно, что подростки сумели повалить высокого, под два метра ростом, мужчину весом в 100 килограммов. Били его почему-то только по голове. Странно, что в выходной день Владимир взял с собой документы (личное удостоверение сотрудника таможни) и печать. Зачем? Для меня это до сих пор загадка.

Около месяца назад Ольга Бернард получила уведомление за подписью следователя О.Е. Копытовой о том, что производство предварительного следствия по уголовному делу № 2402312 приостановлено 19.10.2011 в связи с тем, что лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено.

Не мешайте спасать мужа

Супруги Бернард живут на улице Жукова, это достаточно далеко от места происшествия. Но Владимир около семи лет занимается дыхательными практиками: рано утром и поздно вечером, когда улицы безлюдны, совершает часовые прогулки. Специальная дыхательная гимнастика и комплекс упражнений дают ему силы, здоровье, подпитывают энергетику. Таможенный инспектор окончил факультет психологии Московского государственного университета, серьезно занимался наукой о душевных переживаниях.

Ольга уверена: если бы не ее настойчивость, подчас в штыки встречаемая врачами, то умного, уравновешенного, сильного человека, надежного супруга и нежного отца уже не было бы в живых. Пятый месяц она в одиночку борется за его жизнь и здоровье. Поняла, что просить и надеяться на что-то бессмысленно. Все решают только деньги, связи и правильные имена. Да она уже и не просит помощи. Молит об одном: не мешайте спасать мужа!

Владимир получил множественные удары по голове, и девять дней находился в коме. У Магнитогорского таможенного поста договор на медицинское обслуживание заключен с горбольницей № 3, где нет отделения нейрохирургии и собственного томографа. Между тем лечащий врач сразу же проинформировал Ольгу о необходимости томографии, чтобы понять, нужна ли срочная операция, и назначить правильное лечение. Обследование можно было бы провести на оборудовании медсанчасти ММК. Однако там сломался томограф, обслуживающий «чужих» больных. Врачи развели руками: перевод Владимира в медсанчасть администрации города и ОАО «ММК» невозможен, сделать ничего нельзя. Ольга обратилась к руководству таможни. Там тоже помочь не смогли: мол, доставить Владимира в ведомственную больницу в Москве не представляется возможным, а договориться с «комбинатовской» больницей не сумели, поскольку медсанчасть отказала в бесплатном лечении.

Тогда Ольга записалась на прием к заместителю главврача медсанчасти АГ и ММК Лидии Красильниковой. Однако Лидия Алексеевна подтвердила: мест в отделении нет, двух осмотров выездного нейрохирурга для лечения достаточно, ничем другим помочь не можем. Ну разве что госпитализировать на платной основе, но это обойдется примерно в 500 тысяч рублей. Ольга кинулась к главе города и начальнику управления здравоохранения. Чтобы не быть голословной, попросила у лечащих врачей выписку из истории болезни. Фамилия мэра Магнитогорска Тефтелева произвела волшебное действие: никаких бумаг Ольге не дали, но тут же сообщили, что Владимира переводят в МСЧ ММК.

Просто так не сдамся

Из «комбинатовской» больницы Владимира выписали 10 сентября с температурой и дисбактериозом. Ситуация осложнялась тем, что Владимир временами никого не узнавал, был встревожен и агрессивен, передвигался с трудом. Оставлять его одного дома было нельзя. Ольге пришлось срочно вызвать престарелых родителей мужа, проживающих на Украине. Началось время платных и бесплатных врачей, больниц, ВТЭКа, изматывающей борьбы за здоровье мужа.

– Когда в дом пришла беда, ощущение было такое, будто мою жизнь скатали в шар и с размаху разбили об асфальт. У меня нет родителей, Володя был единственной опорой. И вдруг я оказалась одна с ребенком на руках и кучей долгов. Пока Володя находился в коме, не спала все девять дней. Решила так: если муж умрет, я тоже уйду из жизни. Но потом втянулась в борьбу и решила: просто так не сдамся. Приходилось клещами вытягивать из врачей информацию: какое лекарство лучше? А почему боли в спине? Умолять о новой госпитализации для обследования. Оказалось, у мужа начала формироваться позвоночная грыжа, воспалился поясничный нерв…

На выхаживание, лечение и реабилитацию уходит огромное количество денег. Упаковки таблеток стоимостью 890 рублей хватает на четыре дня, а курс лечения – полгода. Плюс уколы, памперсы. Набегает около 20 000 рублей в месяц только на медицину. Плюс ежемесячные выплаты по ипотечному (чуть больше 9000 рублей) и потребительскому кредитам (около 6000 рублей, которые семья одалживала у банка на летний отдых). Когда пришла беда, коллеги мужа собрали около 14 тысяч рублей, еще 10 тысяч материальной помощи выделила таможня.

Ольга благодарна всем, кто помог. Но она уверена: окажись Владимир в такой ситуации один, будь рядом с ним другая женщина или родители-пенсионеры, то кончилось бы все печально. Молодой сильный мужчина умер бы, так и не встав на ноги. Сегодня Владимир Бернард в сознании, с трудом, но передвигается. Правда, так и не вспомнил, что случилось с ним 13 августа и как он жил за месяц до беды.

Рассчитывать супруги могут только на себя. Ольга – парикмахер-универсал. Помощь государства – 1200 рублей в месяц, это пенсия Владимира, которому присвоили третью группу инвалидности. Слава богу, что группа рабочая. Единственное, чего боится сегодня Ольга, – увольнения. Если это произойдет, лечить мужа будет попросту не на что. Поэтому семье нужно каким-то образом продержаться полгода. Врачи уверяют: сейчас Володя больше всего нуждается в покое. Больничный лист ему выдавали на 3,5 месяца. Срок его действия истек в начале декабря. Теперь Ольга собирает дни буквально по крупицам: дотянуть бы до 31 декабря, там 11 дней новогодних каникул, затем очередной отпуск с 20 января. В отпуске за свой счет руководство таможни не отказало.

По словам начальника отдела кадров Магнитогорской таможни Вадима Ивлева, увольнение может быть произведено только на законных основаниях.

– Третья группа инвалидности дает возможность человеку работать, - подтвердил он. - Кроме того, по федеральным законам инвалид может просить об отпуске за свой счет сроком до 60 дней. Мы не можем отказать.

– Парадоксально, но сейчас и я, и Володя в какой-то степени рады, что с нами все это произошло, – признается Ольга Бернард. – Трудности делают человека сильнее и мудрее. Жизнь развернула нас на 180 градусов, поставила на колени. Но мы научились жить заново.