Коммунисты не предполагали, что у рабочих могут быть дети

Жилье для трудового народа
В 1958 году Госстрой СССР провел конкурс на разработку проекта типового крупнопанельного дома. Ходят слухи, что именно Хрущев из всех проектов выбрал самый дешевый и безликий. Он даже опробовал совмещенный санузел, заявив при этом: «Если я влезу, так и они влезут». Так что эти дома не случайно именуются «хрущевками».

Вот уже на протяжении полутора столетий человечество решает, как сделать так, чтобы жилья хватило на всех и никто бы не был в обиде. Наиболее впечатляющий эксперимент по массовому строительству жилья для трудового народа был проведен в СССР, но его нельзя считать успешным.
Ровно 50 лет назад в СССР началось массовое жилищное строительство домов, которые в народе были названы «хрущевками». В этих домах были низкие потолки (2,5 м), совмещенный санузел, внутренние стены со слабой звукоизоляцией. Шутники утверждали, что авторы проекта пытались объединить пол с потолком, а водопровод с канализацией и весьма в этом преуспели.
«Хрущевки» сносимых серий предназначались для временного решения жилищной проблемы и были рассчитаны на 25 лет. И они действительно позволили расселить бараки и коммунальные квартиры, где, как пел Владимир Высоцкий, «на 38 комнаток всего одна уборная». Но нет ничего более постоянного, чем временное. Когда пришло время сносить эти дома, выяснилось, что переселять жильцов некуда.
В тесноте коммуны, да не в обиде
Но как же так получилось, что многие граждане Страны Советов спустя 40 лет после победы пролетарской революции жили в бараках, напоминавших казармы, а то и вовсе в землянках? Ведь перед революцией жилищные условия рабочих были куда лучше. В 1914 году в Киеве провели статистическое исследование 600 рабочих семей и выяснили, что все они располагают вполне сносным жильем. В среднем рабочие ежемесячно получали 37 рублей, а цены за аренду жилья (с отоплением, освещением и обстановкой) были следующими: койка в комнате на двоих — 4,36 руб., комната — 8,45 руб., 1-комнатная квартира — 12,28 руб., 2-комнатная — 18,87 руб. С учетом низких цен на продукты питания (ведро отборных помидоров стоило 8 копеек, а килограмм картофеля 3 копейки) квалифицированный рабочий вполне мог снять приличную квартиру и прокормить семью. А вот купить квартиру и тем более дом он был уже не в состоянии. Антон Чехов за ветхое строение в Гурзуфе заплатил 3 тысячи рублей да при этом еще и радовался: «Я за эти деньги умудрился приобрести не только маленький домик, но и небольшой участок крымский земли и кусочек Черного моря». В Москве и Киеве, не говоря уже о Петербурге, дома и квартиры стоили гораздо дороже.
После революции надежды многих рабочих на приобретение своего жилья стали явью — только в Москве и Петрограде за счет «уплотнения семей буржуазии» более миллиона пролетариев и членов их семей бесплатно получили комнаты и квартиры. Большевики даже были настолько любезны, что освободили трудовой народ от квартплаты. Последствия этого шага оказались плачевными — кровля текла, трубы рвались, но до этого никому не было дела. В результате в Москве очень быстро разрушились 7 тысяч жилых домов. По переписи 1923 года на каждого горожанина пришлось всего около 6,5 кв. метров. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Ни у кого в ту пору и в мыслях не было, что Страна Советов не обеспечит гегемонов комфортабельным жильем.
Впрочем, некоторые большевистские теоретики доказывали, что отдельная квартира является «материальной формой мелкобуржуазной идеологии». В условиях социализма, говорили они, трудовой народ должен жить коммуной с обобществленной собственностью и общим режимом дня. В 1926 году был даже организован конкурс на лучший проект дома-коммуны. Победил проект архитектора Н.Кузьмина, по которому члены коммуны живут группами — отдельно старики и старухи, женатые и холостые, беременные женщины и дети. Все без исключения коммунары спят группами по шесть человек, и лишь из уважения «к процессу воспроизводства» в отдельном корпусе отведены небольшие помещения для регулярных встреч мужчин и женщин.
Здесь будет город-сад
Дома-коммуны уже начали было строить, но в мае 1930 года вышло постановление ЦК ВКП(б) «О работе по перестройке быта», которое, во-первых, указало на то, что нельзя одним прыжком перескочить через преграды на пути к социалистическому переустройству быта. Иными словами, нужно строить дома с отдельными квартирами, но, конечно, лишь для идейно стойких товарищей, то есть для руководителей партии и правительства, передовиков производства и деятелей культуры. Во-вторых, постановление обращало внимание на «необходимость максимального сосредоточения всех ресурсов на быстрейшей индустриализации страны». Это означало, что дома-коммуны должны строиться по-быстрому, в виде общежитий, бараков и времянок.
После выхода этого постановления было широко развернуто строительство роскошных домов для начальства в стиле, как сказал поэт Борис Пастернак, «сталинского вампира». Квартиры в этих домах отличались высокими (более 3 метров) потолками, широкими подоконниками, раздельными санузлами, большими холлами, многочисленными подсобными помещениями и мусоропроводами. В этих квартирах были не только гостиные, спальни, но и кабинеты, детские комнаты, библиотеки и даже помещения для прислуги. А для трудового люда были разработаны проекты рабочих поселков. Вот, например, как выглядел проект типового рабочего поселка, рекомендованный Цекомбанком в 1929 году: 2% жителей (руководящий состав) живут в индивидуальных квартирах в коттеджах на две семьи. 8% (инженерно-технические работники) живут в общежитиях по 2 — 3 человека в комнате. 90% (рабочие) живут в домах барачного типа.
Но жизнь вносила свои коррективы. Например, четверть населения Магнитогорска в середине 30-х годов жила в землянках, 50% — в бараках. Еще 15% жили в квартале каменных домов-общежитий без ванных и кухонь. Для начальства в городе был построен небольшой поселок с индивидуальными коттеджами, а также гостиница. Этот поселок — Березки — постоянно демонстрировался в качестве примера того, как живут «труженики Магнитогорска».
Интересно, что общежития и коттеджи проектировал немецкий архитектор Эрнст Май, который одним из первых воплотил в жизнь идею города-сада — рабочего поселка, построенного вдали от промышленного центра. Благодаря этому архитектору неподалеку от Франкфурта-на-Майне выросли города-спутники, вокруг которых простирались леса и поля. К 1929 году Май возвел более 15 тысяч зданий, причем жилье было не только качественным, но и доступным. Позже подобные программы осуществлялись в Италии, во Франции и в других европейских странах. В 1930 году Эрнст Май с группой единомышленников переехал в СССР, чтобы воплотить свою мечту о городе будущего. По его проекту строились Магнитогорск, Нижний Тагил, Сталинск и другие советские города. Именно он предложил собирать дома-пятиэтажки из готовых блоков, но реализовать эту идею в СССР ему не удалось.
«Если я влезу, так и они влезут»
Первые дома нового типа — в четыре этажа, из сборного железобетона — начали строить в 1947 году в Москве на Хорошевском шоссе. Опыт показался удачным, и по всей стране за короткий срок воздвигли более 400 заводов железобетонных конструкций. Но до массового строительства жилья дело так и не дошло. В Москве все силы были брошены на возведение восьми «сталинских высоток» (семь из них были построены), в Киеве восстанавливали Крещатик, а Севастополь и вовсе пришлось отстраивать заново. Новые здания олицетворяли собой непоколебимое могущество державы, а народ продолжал жить в крайне стесненных условиях. Однако Сталина, судя по всему, не привлекала идея строительства типовых зданий упрощенной конструкции, которые во Франции называли «домами для бедных».
Но времена изменились, и в 1955 году Совет министров СССР принял постановление, название которого — «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» — говорило само за себя. К архитектурным излишествам отнесли не только колонны, скульптуры и шпили, но и потолки свыше 2,45 м, кухни больше шести «квадратов», а также раздельные ванную и туалет. В 1958 году Госстрой СССР провел конкурс на разработку проекта типового крупнопанельного дома. Ходят слухи, что именно Хрущев из всех проектов выбрал самый дешевый и безликий. Он даже опробовал совмещенный санузел, заявив при этом: «Если я влезу, так и они влезут». Так что эти дома неслучайно именуются «хрущевками».
Тепло эти дома держали очень плохо, а звукоизоляции вообще не было. Анекдот о «говорящих часах» был вовсе не преувеличением. «Приходит мужик к другу, который получил новую квартиру в панельном доме, посидели, поговорили, потом пошли смотреть квартиру. Гость видит: на стене, в самом центре, висит медный таз.
— А это что такое? — спрашивает.
— Это говорящие часы, — отвечает хозяин и стучит по тазу.
— Два часа ночи, твою мать! — доносится из-за стенки».
Но не это было основным недостатком «хрущевок». Как показало будущее, «дома для бедных» решали жилищную проблему лишь на короткое время. По тогдашним нормам семья из двух человек получала однокомнатную квартиру жилой площадью 16 кв. м. Если семья состояла из трех человек — двухкомнатную в 22 кв. м, а четыре и больше людей селились в трехкомнатной (30 кв. м). Никогда раньше мировая строительная практика не знала настолько жестких норм. Дальше происходило то, что в ЦК КПСС, видимо, и предположить не могли, — рождались дети. Да вдобавок жильцы «хрущевок» всеми правдами и неправдами прописывали у себя престарелых бабушек, живущих в деревне, после чего вставали в очередь на расширение. Пока подходила очередь, появлялись внуки. Все шкафы и кладовки забивались под завязку. Хлам, не помещающийся в квартире, выставляли на балкон, а санки, лыжи и прочее вывешивали за перила. Это напоминало все что угодно, только не социализм, который, как было заявлено на XXI съезде, построен окончательно и бесповоротно.
А когда на следующем съезде в 1961 году Хрущев пообещал, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», народ начал откровенно посмеиваться, тем более что как раз после этого заявления начались перебои с основными продуктами питания. Самым популярным в те годы был вопрос: это уже коммунизм или будет еще хуже? Вдобавок из-за «бугра» начали проникать слухи о том, что угнетенные трудящиеся западных стран живут гораздо лучше, чем советские люди, в связи с чем родился новый анекдот: «Советский передовик производства осматривает жилье американского рабочего — спальня, столовая, детская, гостиная, кухня… После чего невозмутимо заявляет: «Да у нас все то же самое. Только без перегородок».
Расстроенный Алексей Косыгин
Были, конечно, и в ЦК мудрые люди, которые предлагали предоставить людям землю под застройку, дать им ссуды, разработать несколько относительно недорогих проектов и запустить программу, которая за короткий срок позволит кардинально решить жилищную проблему по всей стране. Но идеологи считали, что в комнатушках за звукопроницаемыми стенами и за дверями, которые открываются внутрь квартир, частнособственнические инстинкты произрастают не так охотно, как в коттеджах. А потому 1 июня 1962 года было принято постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «Об индивидуальном и кооперативном жилищном строительстве». Кооперативам, вступить в которые простым смертным было практически невозможно, дали зеленый свет. А перед гражданами зажгли красный: «признать необходимым прекратить отвод земельных участков под индивидуальное жилищное строительство и выдачу кредита индивидуальным застройщикам».
Это и понятно — не секрет, что на жилищном строительстве делались огромные левые деньги, лишаться которых никто не хотел. После смещения Хрущева, в сущности, ничего не изменилось, разве что квартиры стали попросторнее, а дома надежнее. Особенно за этим следил председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин. В 1971 году в Набережных Челнах он осмотрел только что построенный дом, после чего направился к тому, который уже три месяца назад заселили. Вот ведь какой правильный был мужик — другие смотрели только то, что им показывали. Зашел он в квартиру на втором этаже, а там, поскольку краны протекают, кухня залита водой, ванна завалена барахлом, потому что краны забиты наглухо, обои свисают со стен живописными лохмотьями. Говорят, очень расстроился Косыгин, будто не знал, что творится по всей стране.
Ему следовало отправиться в ближайшее садово-огородное товарищество — они в ту пору как раз начали появляться. Вот там он бы увидел и оценил высокое качество строительно-монтажных работ. Домики буквально росли как грибы. Вот так же выросли бы жилые дома, если бы гражданам Страны Советов разрешили бы их построить. Позже инициатива и предприимчивость нашего народа проявились в возведении гаражей. В итоге почти не уступали Америке, имея, как тогда говорили, «дачку, тачку и собачку». Вот только квартира с собачкой была в одном конце города, гараж в другом, а «фазенда» у черта на куличках.
Рассказывают, что в Сибири еще можно увидеть бараки, построенные в годы первых пятилеток, но скоро от них не останется и следа. Так же, как и от «хрущевок», которые того и гляди развалятся. А стоило ли в таком случае подхватывать у французских революционеров лозунг: «Мир — хижинам, война — дворцам»?