Качество государства: Сигнал не слышен

Во время своей микроскопической предвыборной кампании он отнюдь не призывал к модернизации страны, не обещал стать популярным видеоблогером или установить мировой рекорд по милосердию, обеспечив через 65 лет после Победы квартирами участников войны.

Медведев вызвал на поединок коррупцию и обещал установить в стране такой правопорядок и уважение к закону со стороны собственных чиновников, что все сразу должны были понять, что он не просто пришел место погреть до возвращения Путина в 2012 г. Люди, измученные как мелкой коррупцией, ставшей, по сути, образом жизни, так и фантастической несправедливостью со стороны чиновников, которую они наблюдают ежедневно, были готовы поверить в антикоррупционную отвагу молодого лидера, который пообещал «окончательно поставить точку» в этом вопросе.

За это россияне были готовы закрыть глаза на многое — и на то, как Медведев стал президентом, и на то, какую роль он сам играл в предыдущие годы, так лихо раскритикованные им в статье «Россия, вперед!», и на его глубокомысленные размышления о необходимости некой «системной» борьбы с коррупцией, и на дежавю в виде очередных антикоррупционных планов и комитетов, новых законов по борьбе с коррупцией.

Они даже готовы были оправдать президента, который сузил санкт-петербургский кадровый канал до рамок юрфака тамошнего университета, создав альтернативу судебной системе страны в виде сети odnoklassniki medvedeva.gov., сегодня берущей закон в свои руки.

Полтора года назад Дмитрий Медведев заметил, что в России «очень важное значение имеют сигналы. Считайте, что этот сигнал дан». И что?

Почему президент решил, что главное у него — это сигнальные обязанности? Страна и так полна разного рода противоречивых сигналов, как Москва — звуков, пожеланий и средних пальцев во время проезда по ней очередной группы народных слуг. Президентский сигнал о битве с коррупцией никто не услышал.

За полтора медведевских года с коррупцией стало хуже, о чем свидетельствуют все опросы, статистика и наблюдения. Возникает вопрос: собирается ли Дмитрий Медведев и дальше управлять страной путем подачи голосовых сигналов или он готов наконец перейти к действиям? Не ушло ли у него все в сигнал?

Ведь Медведев — не только президент всех россиян, он — лидер российских чиновников, являющихся его представителями на всех уровнях власти. Он единственный в стране, кто может снять любого из них. Почему бы Медведеву, например, не сделать критерием успешности работы губернаторов и мэров не их способность выбивать высокий результат «Единой России» на очередной имитации выборов, а уровень реальной коррупции в регионе? И снять десяток-другой из них. В порядке сигнала. Многие министерства показывают высокий уровень коррупции. То, что кремлевский борец не навел там до сих пор элементарный кадровый порядок, — это сигнал, который отчетливо слышат все.

При этом не надо в методах борьбы равняться на Запад, ибо там коррупция является уголовной проблемой, в то время как в России она стала системоразрушающим фактором, подрывающим государство и экономику, дающим право чиновникам куражиться над законом и людьми, вызывая у тех глубочайшее презрение к власти, в том числе к президенту. Коррупция здесь не уголовная, а политическая проблема. Фальсификация выборов — ее апофеоз. Монополия на власть одной партии вкупе с отсутствием свободных СМИ есть классический питательный бульон для коррупции. Что за сигнал стране посылает Медведев, оберегая этот бульон?

Любой чиновник, который дает судье понять, какое решение надо принять, должен рассматриваться не как уголовный, а как государственный преступник.

Страна, которой управляют чиновники с самыми богатыми в мире женами, где в правительстве министры работают целыми семьями, никогда не будет способна на развитие и модернизацию. Все равно все будет украдено.

Нельзя побороть правовой нигилизм в народе, если в стране вообще нет ни одного закона, кроме закона о проезде охраняемых лиц, который бы свято выполнялся всеми ее гражданами, начиная с премьера и президента.

Может быть, борец с коррупцией наконец обратит внимание на судебную систему, ставшую при нем чем угодно, но только не символом главенства закона? Начав с переназначения одиозного главы Мосгорсуда, президент оказался заложником, например, абсурдного дела генерала Бульбова, в котором есть и решения Верховного суда о незаконности содержания Бульбова под стражей, и отказы прокуратуры утверждать обвинительное заключение, и появление задним числом в деле документов и т. д. Если невинного можно держать в тюрьме, значит, виноватые могут быть на свободе — такой сигнал посылает президент.

Со взятками бороться могут все, но с административной коррупцией высоких чиновников — только сам Медведев. При Путине чиновники воровали, сейчас они просто приватизировали законы. Коррупция в правление Медведева — не финансовая, ибо все основное уже «попилено» до него, а административно-правовая.

Слова о том, что «власть должна быть честной», сказанные им по поводу репрессий, должны в первую очередь сопровождаться не рассуждениями о Сталине, а демонстрацией честности своей и своих подчиненных.

Коррумпированный чиновник моментально в глазах народа делает нечестным самого президента.

Почему мы должны слепо верить в честность и неподкупность Медведева или в то, что он хочет модернизировать страну, а не бросит и этот проект, как он поступил с обещанием победить коррупцию и добиться главенства закона?

Николай Злобин, директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности, Вашингтон