Эхо ядерного взрыва отозвалось в Магнитке

Цветы, приветствия, медали, зажигательный концерт детей и преподавателей Центра эстетического воспитания «Камертон» – ветераны были растроганы донельзя. В свое время они давали подписку о хранении государственной тайны. Теперь о тех фактах можно и нужно рассказывать. Георгий Иванович Якименко прошел путь от машиниста обогатительных машин до заместителя начальника горно-обогатительного производства ММК. Уже не один год жестокой болезнью прикован к инвалидной коляске. Но ветеран не сдается - много читает, размышляет, пишет о прошлом и настоящем. Коммунист с полувековым стажем имеет свою страничку на сайте Магнитогорского отделения КПРФ www.magkprf.ru, на которой размещены эти воспоминания.
“Служить мне довелось в 227 механизированном полку прославленной на фронтах Великой Отечественной Витебской Гвардейской механизированной дивизии. Расквартировывалась дивизия тогда в городе Чкалове, ныне Оренбурге.
14 сентября 1954 года наш полк в составе дивизии участвовал в тех самых Тоцких учениях с применением атомной бомбы, на полигоне у станции Тоцкое Оренбургской области. Базировались эти общевойсковые учения Советской Армии в наших летних лагерях.
Миг, когда часы отсчитали 9 часов 34 минуты 00 секунд и последующие за ним события дня того, десятки тысяч участников тех учений запомнили навсегда. Руководил этими, ставшими знаковыми для всего мира, учениями не кто иной, как легендарный советский полководец Георгий Константинович Жуков. Назначенная и доведенная за сутки до каждого участника учений, от рядового до маршала, секунда ядерной вспышки абсолютно точно совпала с действительностью.
В тот памятный день была солнечная с устойчивым ветром погода. Рота наша заняла исходную позицию на обратном склоне лесистого холма в окопе. Экипировка – антиатомный вариант: резиновые костюмы, спецчулки поверх обуви, в противогазах с затемняющими плёнками на стёклах. Лишь пробил установленный час, всё вокруг преобразилось: и небо, и лес, и трава побелели. Земля под ногами слегка содрогнулась. Бомба, сброшенная с самолёта, взорвалась в назначенной точке на высоте четырёхсот метров над землёй. Разрешенные к огласке технические подробности атомного взрыва нам поведал комбат после разборки учений у маршала Жукова. Ядерная вспышка – километрах в пяти-шести от нас. Затем оглушительный треск, схожий с тем, что бывает в грозу, когда молния ударит рядом. И долгие, протяжные, постепенно стихающие раскаты грома. Несколько секунд в глазах всё смотрелось белым пятном. Только что красовавшиеся зеленью лесистые холмы заполыхали, а до сего голубое и красивое небо с редкими блестящими на солнце облаками, затянулось зловещим серо-синим дымом. Горизонт пылал. Потемнело вокруг. Вверху, отчётливо выделяясь от окружающего голубого неба, величественно поднимался желтовато-молочного цвета гигантский шар, к которому, как «торнадо», с земли тянулся шлейф пыли и дыма. Призрак гигантского гриба. Постепенно «гриб» разросся до исполинских размеров и поднялся много выше облаков. В небе он постепенно бледнел, искривлялся и,
часа через два, превратившись в маленькое облачко, исчез совсем. Вот такая «романтика».
Войска, а в тех учениях было задействовано до 50 тысяч человек, и ближайшие к взрыву населённые пункты находились с подветренной стороны, поэтому ущерб от радиоактивных осадков был минимальным. Следует напомнить: четыре деревни, попадающие под планируемую зону атомного поражения, перед учениями были переселены в заблаговременно построенные новые благоустроенные посёлки.
Прозвучало: «По машинам!», и бронетранспортёры ринулись вперёд. Пришлось не раз спешиваться и разбирать завалы деревьев, менять маршрут, чтобы достичь назначенного рубежа. Пред нами предстали впечатляющие зрелища. Запомнились побеленные придорожные столбики, обуглившиеся со стороны взрыва, тяжёлый танк, неуклюже свалившийся на бок с отлетевшей многотонной башней. Был он почерневший, с застывшими на броне потёками оплавленного металла. Запомнился самолёт, типа «Дуглас», от которого почему-то сохранился обгоревший каркас, а вместо двигателей на земле кучки оплавленного алюминия. Запомнилось и село, из
только что отселенных, снесённое подчистую взрывом, где из былых погребов струился лишь дымок.
Ученья эти для СССР имели громадное военно-политическое значение. Они показали миру, что наша страна готова защищаться и в условиях применения американцами атомного оружия. Все понимали, что после Хиросимы и Нагасаки, их атомная дубина занесена над всем миром, и любое безрассудство янки могло обернуться войной с ужасающими последствиями. Уникальны были эти учения тем, что проводились они не где-нибудь, на отдалённых от людей просторах, а в самом, что ни есть, обжитом регионе страны, на стыке Куйбышевской, ныне Самарской, и Чкаловской, ныне Оренбургской, областей. Сделало это Советское руководство сознательно, чтобы показать агрессорам, что мы готовы принять их вызов. Ведь истерические нападки США на нашу страну достигли в тот период небывалого накала. Достанется нам, но и вы неотвратимо получите своё - вот «тоцкое» звучание. Это был мудрый шаг советского государства, он крепко стряхнул Америку. Задумались вояки. Злобствующий лай мирового капитала тогда надолго попритих”.