120 дней Содома. Дмитрий Семакин решил убить родителей, начитавшись маркиза де Сада

Об этом стало известно «Комсомольской правде». Издание сложило пазл из разрозненной информации о страшной трагедии, разыгравшейся в магнитогорской семье.

За несколько часов до страшного события Ирина Семакина звонила сыну, просила не задерживаться допоздна. Следствие считает, что Дмитрий вернулся среди ночи в компании Тимура Насырова, когда родители уже спали. Сообщники, вооружившись металлической трубой и топором, вошли в спальню. Как потом расскажет Дмитрий, его мать даже не успела вскрикнуть: захрипела и сразу обмякла. А вот отца пришлось добивать. Для этого Тимур принес из соседней комнаты шнур от электробритвы, и Дмитрий собственноручно затянул петлю на шее отца. Затем подельники уложили тела супругов в ванну и принялись заметать следы: избавились от окровавленного матраца, переклеили в комнате запачканные кровью обои, вымыли полы с хлоркой. Через сутки они вывезли трупы на окраину города и засыпали их снегом, а родительский автомобиль отогнали в Башкортостан.

На третий день после убийства Дмитрий Семакин написал заявление в полицию о пропаже своих родителей. Он заявил, что видел их 19 февраля. Затем рано утром они куда-то уехали и пропали.

Семакиных искал весь Магнитогорск. Волонтеры прочесывали окраины города и лесополосу. Как рассказала «Комсомолке» координатор волонтерского движения «Легион-СПАС» в Магнитогорске Мария Скобкина, дважды Дмитрий отказывался участвовать в поисках, ссылаясь на недомогание.

Однако «недомогание» не помешало Дмитрию давать направо и налево комментарии местным СМИ. Мол, исчезновение родителей – дело рук каких-то отморозков, ведь у них не было врагов и больших денег. Через две недели полицейские нашли автомобиль супругов, а затем и их тела. Дмитрий признался в убийстве.

Вскоре Дмитрий Семакин рассказал следователям, что мысль об убийстве родителей он вынашивал давно. Впервые она появилась у него после прочтения книги маркиза де Сада «120 дней Содома, или Школа разврата».

«120 дней Содома» - одно из самых шокирующих литературных произведений в истории литературы. Его главный герой – герцог Бланжи – убивает своих мать и сестру, чтобы унаследовать богатство. Он участвует в страшных оргиях, насилуя и пытая своих жертв. Из-за подробного описания сексуального насилия и крайней жестокости роман был запрещён правительствами некоторых государств.

Преступников «сдала» система ГЛОНАСС, установленная на взятое ими в прокат авто. Следователи проследили их маршрут. Подозреваемым уже было не отвертеться.

Уже стало известно, что Дмитрий Семакин полностью признал свою вину, но не раскаялся. Чего не скажешь о Тимуре Насырове. У парня, кстати, есть гражданская жена и маленький ребенок. Девушка в соцсети встала на защиту своего возлюбленного: мол, на его теле есть зафиксированные следы побоев, а вину еще надо доказать.

Тем временем, близкие друзья семьи до сих пор не верят в реальность случившегося. По их словам, Ирина чуть не умерла, рожая Дмитрия. В детстве мальчик часто болел. Мать в нем души не чаяла и помогала, чем только могла: даже рефераты и курсовые работы заказывала для него – лишь бы учился хорошо в технологическом колледже. Близкие говорят: Ирина была мягким и добрым человеком, отличной хозяйкой, настоящей рукодельницей, она не боялась никакой работы.

У Семакиных была на местном рынке торговая точка по продаже электротоваров. Ирина еще и подрабатывала в двух местах. Кроме того, недавно она окончила специализированные курсы и собиралась открыть кабинет косметического массажа. Ссорились супруги редко и, в основном, из-за сына. Игорь был вспыльчивым и импульсивным человеком, хотел сделать из сына «настоящего мужика», а Ирине не нравился его метод воспитания ремнем.

Друзья Дмитрия говорят, что он родителям не помогал, но отзывался о них хорошо. Учился он средне, толком нигде не работал. Два года назад вернулся из армии. Последние полгода пропадал в ночных клубах, выпивал и, вероятно, баловался курительными смесями. Родная тетя Надежда Семакина признается, что не понимает, как Дмитрий мог совершить такое: родители ему ни в чем не отказывали. Да и жестокости за ним никто не замечал.