В отечественном кинематографе случилось возвращение живых мертвецов

В новом фильме Георгия Юнгвальда-Хилькевича спасать честь Анны Австрийской и возвращать сокровища Мазарини будут не только доблестная четверка мушкетеров, но и их дети. Новые песни, погони, дуэли на шпагах, скандалы, интриги, расследования, а также «Каналья!» прилагаются в ассортименте. Зрителю же, искренне любящему «Трех мушкетеров и д‘Артаньяна», просто будет стыдно за происходящее на экране с кумирами детства.
Новый фильм 74-летнего Георгия Юнгвальда-Хилькевича «Возвращение мушкетеров» является четвертой картиной, инспирированной неисчерпаемым достоянием Александра Дюма.
«Возвращение мушкетеров» имеет такое же отношение к кинематографу, как костюмированный бал-маскарад на какой-нибудь Хэллоуин, случайно запечатленный на видеокамеру». Это все что угодно – капустник, сабантуйчик, утренник в детском саду для своих, – но не кино.
От Дюма здесь остались, кажется, лишь персонажи: новая серия пугает еще на уровне синопсиса. В самом начале непобедимая и неразлучная четверка гибнет в один день, попадает на небеса и начинает пристально следить за тем, как их дети пытаются в очередной раз спасти от позора королеву Франции.
О детях разговор отдельный: Атос породил на свет внушительного роста юношу Рауля (Данила Дугаев) с благородным сердцем и щегольски завитыми усиками, у Арамиса остался незаконнорожденный Анри (Антон Макарский), сильно смахивающий в гриме на Гаэля Гарсию Берналя. Любвеобильный Портос зачал двух потомков – в исполнении, держитесь, Ирины Пеговой (монашка Анжелика) и Дмитрия Нагиева (злодей Леон). Д’Артаньян же воспитал Жаклин (Ляна Ильнитская). Воспитание столь колоритного – «Каналья!» – отца заметно сказалось на психике и половой самоидентификации девушки: она носит мужские платья и зовет себя Жаком.
В тот момент, когда монахи, замаскированные под ниндзя, пленяют отпрысков героев Франции, д’Артаньян возносит мольбу небесам, и все они – Атос, Портос, Арамис и сам – «Каналья!» – д’Артаньян восстают из числа погибших и отпетых, чтобы вернуть сокровища Мазарини – королеве, народу, Франции. Дальше, как обычно, «шпаги звон и звон бокала», вялые интриги, скачки на лошадках, костюмированная неразбериха.
И что это за безобразие? Пародия на «Возвращение живых мертвецов», в актуальных традициях постмодернизма скрещенная с пальбой по неумолимым законам «Матрицы» Вачовски? Зритель при просмотре гарантированно испытает сложную гамму чувств: любители трэша искренне повеселятся, особенно на невыносимо пафосной сцене молитвы д’Артаньяна – на весь экран крест, перисто-кучевые облака и слезы в голубых глазах Боярского. Русский православный китч, да и только.
Поклонники старых «Мушкетеров» будут, скорее всего, озадачены: как-никак старая гвардия борозды не портит, молодые актеры бодры и веселы, музыка к новым песням и та – Максима Дунаевского. Хотя пришедший на смену «Пора, пора, порадуемся» корпоративный гимн с припевом «Мы – команда!» звучит совсем уж за гранью.
Почему же тогда все фальшиво? Возможно, дело в кардинальном несоответствии духа фильма современности. «Возвращение мушкетеров», несмотря на компьютерные спецэффекты, даже не стилизация под советские 70-е, под Одесскую киностудию.
В этой картине, кажется, ожил (о боги, еще один зомби!) дух советского кинематографа – со всеми его наивными прелестями и заметными невооруженным глазом косяками.
Да, этот дух силен, однако еще сильнее желание режиссера казаться современным. Отсюда и свойственное новому российскому кино невнимание к логике сценария, небрежность при прорисовке персонажей, отсутствие здравого смысла и надежда на то, что зритель схавает все. Хавают же «Самые лучшие фильмы», чем мы хуже?
Извините, вообще-то хуже. «Камеди Клаб» хотя бы не прикрываются легендарным брендом, на котором выросло не одно поколение зрителей.
Но проблема даже не в наплевательском отношении к зрителю, а в том, что человеку, искренне любящему «Трех мушкетеров и д‘Артаньяна», просто будет стыдно за происходящее на экране с его кумирами детства, а сакраментальный вопрос «Зачем вы это сделали?» так и останется без ответа. Незачем. Типичный русский понт, бессмысленный и беспощадный.