Коммунисты намерены отметить 21 января день памяти Ленина

"Это размышление не о ботанике. Термином “растения” я уже давно привык называть себя и людей вокруг — знакомых, сослуживцев и тех, кого я не знаю и просто встречаю на улице и в магазине, вижу по телевизору, слышу по радио.
А ЧЕМ МЫ ВСЕ от растений отличаемся?! Аналогия, при зрелом размышлении, не такая уж нелепая: как и растения, просто живем, выполняя нашу биологическую программу. Растем, вбирая из окружающей среды питательные вещества, пытаемся занять место под солнцем чуть лучшее, чем у соседей. Приходит время — продлеваем свой род в детях, сбрасывая их, как семена, в самостоятельную жизнь. Что-то большее? Да больше ничего и нет. Все те нехитрые занятия и развлечения, которым мы предаемся в свободное время, по сути, глубоко физиологичны.
Плохо ли это? Конечно же, нет! Ведь это естественный биологический закон, которому мы подчиняемся как вид. Но, ограничивая себя только такой растительной жизнью, картину в итоге получаем неприглядную. Неуютненько как-то на душе становится, ведь где-то у каждого в голове сидит гордое: “я — человек”. И спрашиваешь: нормально ли, что ты — человек по предназначению, а живешь как-то, не соответствуя этому статусу? И думаешь: один ли я такой, а что там другие, как там у них с самосознанием и, пардон, самоидентификацией? — Да ты чё, земляк, какое я тебе растение? Всё по-человечески у меня. Вот новую “Хонду” в кредит взял!
Готовишься сдаться, мол, все вокруг вот так. А может, это нормально, ведь и контент наших медиа жестко и настойчиво программирует на растительное: “возьми от жизни всё”?.. И вдруг... Отпуск в деревне, на полке — потрепанные временем детективы периода “перестройки”, и среди них плотный коричневый томик — “Воспоминания о Ленине”. Читать больше нечего. Что ж, Ленин — так Ленин. Иронические улыбки хозяев: что, дескать, решил обратиться к классикам?
Читаю. Становится неожиданно интересно. Привычный телевизионный образ, сотканный познерами, сванидзе, радзинскими, образ кровожадного интригана, вместилища всех пороков человеческих, начинает рассыпаться. Вместо него возникает картина отчаянной борьбы молодого революционера Ульянова, борьбы изначально неравной и вроде бы проигрышной по определению, схватки с огромной, всеподавляющей, бездушной системой.
Теперь уже пытаюсь понять “зачем”. Зачем прекрасно образованному юноше, человеку блестящих способностей, у которого всё впереди — карьера, благосостояние, семейный уют,— бросать это всё и, как в омут с головой,— в борьбу, подполье, оппозицию. Бесконечно скрываться. Прятаться. Бежать, менять имена, терять друзей. Тюрьмы, ссылки — зачем всё это ему? Совершенно не проглядывается мотив, мотив нынешнего времени брокеров, кредитов, откатов, конкурентоспособности и персональной капитализации.
Ответ приходит сам собой. Ответ обжигающе резок и прост. Он — Человек. Человек с большой буквы. Человек настоящий. Он мыслит другими категориями, он готов отдать самое ценное, что только бывает у людей,— свою жизнь, для того, чтобы хоть немного, хоть чуть-чуть стало лучше нам, обыкновенным, простым.
Читаю о Ленине. Постоянно вспоминается Лермонтов: “Да, были люди в наше время... богатыри — не вы!” Они — богатыри, титаны — Ленин и те, кто был рядом с ним. Титаны духа, титаны воли. Такое забвение собственного “я” ради идеи, ради цели история знавала лишь у Боддхидхармы, но с той заметной разницей, что Будда искал освобождения для себя, а Ленин — освобождения для человечества.
Обидное недоумение: неужели мы, нынешние, сделаны из другого материала, почему не можем не то что сделать, а даже помыслить хоть отчасти так смело и решительно, как Ленин?
А ведь насколько нам сейчас, в современном сытом, комфортном мире, проще делать то, что считал правильным делать этот великий Человек. Доступна литература, невероятно развиты связь, транспорт... Дело за малым — выбрать между существованием растения и жизнью человека, настоящего человека, образцом и символом которого всегда будет Ленин".