5-летняя Ульяна просидела одна возле тела покойной бабушки 15 часов

То, что на «Скорой помощи» давно и безнадежно чувствуется дефицит профессиональных специалистов, известно многим. И тем не менее в минуту острой боли или болезненного отчаяния мы все-таки набираем 03, искренне надеясь, что нам повезет, что как раз в это время на нашем «маршруте» окажется тот самый специалист, который действительно поможет, а не отмахнется с мыслями о том, поскорее бы закончилась его смена…

Вероятно, на это же надеялась и Валентина Петровна Базуева, которой стало плохо с сердцем 29 сентября 2011 года. Страшно подумать, что в такой ситуации все решает обычная «русская рулетка»: на «маршруте» оказался не тот специалист, на которого она рассчитывала. На маршруте оказалась фельдшер С.В. Жумабаева. Это обстоятельство и явилось для пациентки Базуевой смертельным приговором…

Валентина Петровна с маленькой Улей

Дочь Валентины Петровны в это время как раз была на работе – сутки через трое Марина работает на одном из городских промышленных предприятий. Но ее телефон на всякий случай хранился на самом видном месте в квартире. Марина не скрывает, что ее 55-летнюю мать сердечная недостаточность мучила давно. Но, как обычно случается, к такому критическому повороту не была готова. То, что внучка после садика осталась вдвоем с бабушкой, является обычным делом в семьях, где ребенок вынужден по тем или иным причинам расти без отца. Валентина Петровна почувствовала недомогание и вызвала «Скорую помощь». Как это часто происходит, «скорая» оказалась не очень скорой, и к ее приезду Базуева, заблаговременно открывшая входную дверь, уже еле-еле ворочала языком. Тем не менее, фельдшер Жумабаева не сочла состояние пациентки критическим, сделала какой-то укол и тут же поспешила к выходу: ее ждали другие вызовы. Мы надеемся, что хоть другие пациенты были в менее критическом положении, и все-таки, несмотря на квалификацию фельдшера, остались живы…

Валентина Петровна умерла вскоре после того, как бригада «Скорой помощи» захлопнула за собой дверь. Мотивы такого решения фельдшера Жумабаевой непонятны. В критическом состоянии женщина не была госпитализирована, после проведенного «лечения» бригада «скорой» не стала дожидаться реакции организма на введенные лекарства, в квартире с больным человеком осталась одна малолетняя внучка, не была проинформирована о данной ситуации ближайшая родственница умирающей женщины – дочь Валентины Петровны и мать Ульяны – Марина. Она вернулась со смены на следующее утро. Дверь никто не открыл. Замок не поддавался – по всей видимости, девочка с испугу нажала на блокировку замка. Марине пришлось ломать дверь, чтобы попасть внутрь. Худшие опасения подтвердились: в квартире она обнаружила двоих самых родных для себя людей - уже окоченевшее тело своей мамы и напуганного до полусмерти ребенка.

5-летняя Ульяна

Справедливости ради подчеркнем, что девочка далеко не сразу поняла, что бабушка умерла. По детской наивности Ульяна решила, что бабуля спит. Не суть важно, когда именно она поняла, что баба Валя уснула навсегда. Девочка держалась стойко, по-взрослому…

После похорон Марина обратилась к руководству станции «Скорой помощи» и в прокуратуру. Она решила, что необходимо принять меры, пока фельдшер Жумабаева не отправила на тот свет еще кого-нибудь из своих пациентов. На станции «Скорой помощи», если верить официальному ответу, проведено служебное расследование и заседание врачебной комиссии. Врачебный ареопаг постановил, что фельдшер Жумабаева действительно дала маху, и за это наказана – и дисциплинарно, и материально. Кроме того, комиссия за подписью и.о. главврача станции «Скорой помощи» А.М. Шумкова принесла извинения М.А. Базуевой «за ненадлежащее исполнение своих обязанностей подчиненными».

Прокуратура же повела себя несколько странно. Если не с юридической, то с точки зрения обычного понимания ситуации. В таких случаях про людей говорят: «он включил дурачка». Про прокуратуру так говорить нельзя, но ситуация очень похожая.

Вот ответ, который получила Марина из Магнитогорского МСО: «…смерть Базуевой В.П. наступила в результате естественных причин, то есть в результате заболевания, и не носит насильственного характера, что подтверждается собранными материалами доследственной проверки. Таким образом можно утверждать об отсутствии признаков преступления, предусмотренного ч.4 ст 111, ст. 105, ст. 107-109 УК РФ…» И как логичный вывод: «Отказать в возбуждении уголовного дела… в связи с отсутствием события преступления».

Позвольте, но ведь никто же и не говорил о том, что Жумабаева намеренно приехала по вызову, чтобы убить пострадавшую (ст. 105 – «Умышленное убийство»). Непонятно, при чем здесь статьи 111 («причинение тяжких телесных повреждений»), 107 («убийство, совершенное в состоянии аффекта»), 108 («убийство, совершенное при превышении пределов самообороны»), 109 («Причинение смерти по неосторожности»). Следователь Орджоникидзевского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета РФ по Челябинской области Г.Н. Гузенкова, похоже, относится к своим обязанностям так же «профессионально», как и фельдшер С.В. Жумабаева. С тем же успехом следователь могла перечислить добрую сотню неподходящих по квалификации статей уголовного кодекса. Но даже не упомянула о статье 293 («Халатность») и ее второй части («повлекшая по неосторожности смерть человека»). В чем-то Гузенкова с Жумабаевой похожи. По крайней мере, нам так почему-то показалось…

Прокомментировать ситуацию мы попросили известного правозащитника, депутата Городского собрания Евгения Гончарова:

- Считаю, что таким фельдшерам, которые спустя рукава относятся к своим должностным обязанностям, не место в медицине, - добавил Гончаров. - И тем более на правофланговом ее направлении – в «Скорой помощи». Но это опять же лишь формальная сторона вопроса. Есть еще и моральная. Что движет человеком, когда он идет в медицину? Мне кажется, такие кадры, для которых забота о человеке отходит на второй план, надо отсеивать еще на ранних стадиях их медицинской карьеры, чтобы нам потом не читать вот такие жуткие истории.