Забавная лингвистика, или «Hernia», как много в этом слове для слуха русского…

В таких случаях психологи используют термин «идиосинкразия». Говоря по-русски, это означает непереносимость чего-то. Например, историки утверждают, что император Наполеон Бонапарт не переносил белых лошадей, а полководец Александр Суворов питал стойкое отвращение к зеркалам. В общем, они страдали идиосинкразией.

Замечу, что с глаголом «страдали» многие россияне частенько, особенно говоря о чиновниках, депутатах или их решениях, почти не задумываясь употребляют слово или медицинский термин «Hernia». Любопытно, что это слово в английском языке также может употребляться  с глаголом страдать. Например, to suffer from hernia, но в русском это будет означать нечто другое. Объясню чуть позже.

В общем те, кто следит за новостями, знают, что периодически стойкая идиосинкразия к английскому языку наступает, например, у Владимира Вольфовича, когда он вдруг начинает требовать, чтобы в русском языке было четко ограничено употребление иностранных слов.

После этого обычно в прессе и в Думе вспыхивает небольшая дискуссия, когда многие говорят: «Да, действительно. Что ж такое? Как же так…». Затем спор сам собой затухает, и депутаты опять начинают талдычить о консенсусах, минимизации, кластерах, оптимизации, реформах, девиации и прочих фономенах.

К тому времени Жириновский, как человек вполне по своей природе благодушный, и сам уже забывает, что завел эту дискуссию. Однако некоторые «товарисчи», совсем непохожие на лидера ЛДПР, все же норовят диспут о чистоте русского языка, продолжить, хотя, разумеется, слово «пролонгировать» им нравится больше.    

На днях, например, глава муниципального округа Ново-Переделкино Эрнест Макаренко заявил, что давно «призывает к тому, чтобы основным языком в русском интернете был русский». Удивительно, но почему-то этот самый Макаренко не сказал «в русской части международной сети», а все-таки употребил слово «интернет».

Ну а дальше «новопеределкинца» вообще понесло: «Логично, что главным языком в Европе должен быть именно русский. Он сложный для изучения, но самый могучий».

Как потом выяснилось, внезапный припадок идиосинкразии к английскому и французскому, а также приступ острой любви к русскому языку у Макаренко вызвала газетная шутка (или «утка») о том, что некоторые депутаты ЕС предлагают сделать русский официальным языком стран Евросоюза. Видимо, этой шутки однофамилец известного советского педагога просто не понял.

С другой стороны, возвращаясь к употреблению слова «hernia» в русском языке, чиновник, вероятно, просто немного надорвался на административной работе, заполучив себе очень неприятную болячку, известную в России под названием «грыжа».

Заключение: Ответственно утверждаю, что слово «hernia», произнесенное на английском, звучит гораздо благороднее, чем это же слово, произнесенное на русском. Однако вынужден признать, что глава подмосковного района, говоря о могучести нашего языка, в чем-то прав. Это все потому, что в русском конкретное слово «hernia» звучит столь многозначно, что даже не каждый русский его понимает. Включая Макаренко. Недаром в России самым популярным комментарием к тому или иному событию является устойчивое выражение «Ну и hernia», что в переводе должно бы означать «вот так грыжа», но не факт...